Тайное становится явным

– Но тебе звонят!

– Я не могу сейчас подойти, – бормочет она. – Попроси передать сообщение. А лучше позови бабушку или Мюррея.

– Ладно, – соглашаюсь я, сама для себя притворяюсь, что не услышала последнюю часть, и бросаюсь назад на кухню. Когда я бегу, мои носки скользят по линолеуму.

– Она сейчас занята. Может, оставите свой номер телефона?

– Нет, это очень важно. В доме есть еще кто-то из взрослых, с кем я могу поговорить?

– Мой отец с нами больше не живет, – сообщаю я. Следует еще одна долгая пауза.

– А кто-то еще в доме есть?

Я жму плечами и смотрю на Мюррея, который теперь стоит прямо позади меня. Устав от взрослых и их дел, я пихаю трубку ему в руки. Он здоровается со звонящим, затем молча слушает. Черты лица Мюррея искривляются, но не в обычной для него забавной манере. Его губы искажаются в гримасе, а глаза закатываются, словно пытаются сбежать подальше, запасть, «задвинуться» глубже в голову.

– Мы вам перезвоним.

Закончив разговор, Мюррей очень осторожно вешает трубку на рычаг.

– Дорогуша, можешь убрать наши карты? – спрашивает он, подходя к столу. – И будет славно, если ты сбегаешь на заправочную станцию за колой и чем-нибудь вкусненьким.

Вручив мне пятидолларовую купюру, он подталкивает меня к двери, выгоняя на улицу, и даже забывает напомнить про то, чтобы я не говорила с незнакомыми людьми и смотрела по сторонам, прежде чем переходить дорогу. Произносит лишь:

– И не забудь постучаться в дверь, когда вернешься.

Шагая вниз по дороге, я мну в пальцах хрустящую бумагу – свидетельство того, что теперь я богата.

Патрульная машина проезжает мимо и заворачивает за угол. Не знаю, что заставляет меня повернуть назад, но я поворачиваю и бегу к дому, спотыкаясь из-за развязанных шнурков. Деньги совсем позабыты – я вижу машину моего отца, припаркованную у дома. Ее проржавевшая выхлопная труба и грязный номерной знак покрыты слоем пыли.

– Папа! – кричу я.

Его челюсть подергивается, когда он замечает меня. Сначала я думаю, что совсем как у мамы, когда она выпьет, но потом понимаю – что-то не так.

В глазах моего отца застыло странное дикое выражение напополам со страхом.

– Птенчик.

– Папочка, что ты тут делаешь?

– Я пришел поговорить с мамой и бабушкой.

– Ты за мной пришел? – радостно кричу я. – Мы пойдем в парк?

– Не сейчас, Птенчик. Я должен обсудить с ними кое-что важное, – объясняет он, затем берет меня за руку, и моя ладошка тонет в его огромной ладони. – Пойдем, малышка.