Кого ты видишь? Я жертва. Книга вторая

Я отрешенно провожаю падающие звезды, но вместо мыслей о великом, вечном и прекрасном, отмахиваюсь от глюков и задаюсь риторическим вопросом: «Может ли реальность скрывать изнанку – невидимый духовный мир с его противостоянием добра и зла, куда вхожи сверхъестественные существа да горстка посвященных неудачников, таких как я? Или все это бред моего воображения?»

Я склоняюсь к бреду. Но увы. Дело в том, что я – медиум, и сейчас я в коме…

– Как я стал таким шизофреником?

Еще в юности я бунтовал, пытаясь свергнуть порядок во Вселенной.

С возрастом реальность заменяет иллюзии. Но мое иррациональное мышление оказалось доминирующим. Я застрял в мире сверхъестественного, стал медиумом и взял за основу своего существования принцип ментальной диктатуры. Молодой медиум был готов на любые грязные манипуляции и как индивид с незаурядными аномальными способностями без морали и этического кодекса, оказался перспективной вакансией для демонов.

– Тук-тук… Мой мальчик учителя искал? Я – Зверь, – нескромно представился новый суверен, планируя превратить меня из вампира энергетического в фактического монстра.

Кандидат оказался против. Я категорически не собирался становиться марионеткой демона-убийцы. Началась война без правил. Моя – за выживание, для демонов – священная – за мое падение и обращение в послушное оружие.

С тех пор я ношу Зверя в себе. Заключенный в застенках моего сознания, демонический рецидивист рассчитывал быть моим хозяином, а стал узником: опасным, агрессивным, вечным – моим пожизненным проклятием.

За годы жесткого самоконтроля я замуровал монстра в себе, приспособился к раздвоению личности и внутренним диалогам с демоном, существуя в двух мирах: как человек Лука Гордон – авторитарный бизнесмен и социопат, и как преподобный Легион – одержимый медиум.

Я бы мог собой гордиться: выжил тогда, неплохо адаптировался и, угнетая свою сущность серийного убийцы, продумал перспективы неопределенно отведенного мне будущего…

Так было, пока я не увидел ее.

Где-то тревожно ухает сова. Рядом в сухостое шныряют отъевшиеся за щедрое лето, беспечные полевки, стрекочет саранча. За куполом щита – гроза. Безобразные твари огрызаются на голоса. Их тени мельтешат. Горящие глаза-прожектора точечно обшаривают купол в поисках малейшей щели. Мерцает, прокатываясь рябью, защитная стена. Отчетливо видны следы – разрывы аномалий от коридоров, по которым ходят монстры в человеческом обличии.