Кого ты видишь? Я жертва. Книга вторая

Трое суток личных инквизиций и голодания сказались общим истощением. Тяжело осела на пол. Снизу донесся взволнованный голос:

– Девочка? Я слышала, ты встала?

Я с трудом справилась с поясом шелкового кимоно, распахнула дверь. Теплый аромат меда, корицы и поджаренных орехов удивил.

«Мамина пахлава. Родителей достал мой сплин», – я брала приступом каждую ступень, пока меня не вывел из прострации желудочный спазм. Мама суетилась на кухне и не скрывала ликования. Я только обозрела меню на холодильнике и заподозрила неладное:

– Ты сегодня дома? – Скрывая тремор, дрожащими руками налила грейпфрутовый сок, уселась на высокий стул и, придерживаясь образа беспечной девицы, потянулась за аппетитной румяной корочкой.

– Детка, тебя ждет заслуженная компенсация грязевых ванн и болотных испытаний… – мама напевала романс из их совместного с отцом репертуара, а я покрывалась пунцовыми рваными пятнами от предчувствия. Тамара Львовна отвлеклась от плиты и просияла.

– О! – Преодолевая внезапный приступ гипоксии, я молилась, чтобы не подавиться орехом. – Чудесно! Я помогу с праздничным столом.

– Продумай сервировку и порадуй жениха аперитивами, – мама распорядилась уже в спину.

Борясь с острой дыхательной недостаточностью, я пыталась привести в порядок растрепанные уже не волосы, а мысли. После такого саботажа мне требовалось время для восстановления, чтобы хотя бы типично выглядеть и не вызывать подозрений у родителей.

Звонок со второго телефона напугал:

– Иван?! – Растерянная сирена причитала, вымещая на косах всю безысходность. – Как все не вовремя! Я одна! Гордона нет… – я осеклась и застыла с расческой в волосах, напоминая крашеную афганскую борзую с репейниками в свалявшейся шерсти. Пока ошарашенно оценивала свою подсознательную зависимость от Гордона, бестактный Иван продолжал добиваться видеосвязи.

Машинально обернулась к зеркалу:

– Ого! Вот это пугало! Ах ты, имиджмейкер! Своей гормональной патологией ты основательно меня деморализовал! – я заходилась в хохоте, а достоинство уже реабилитировалось к жизни. Ему на помощь стремилась независимость. – «Я умираю без тебя». Да у парня выраженный некроз мозговых клеток! – Я так смеялась над собственной наивностью, что дошла до икоты.