Кого ты видишь? Я медиум. Книга первая

Единственный, избалованный наследник в семье известных медиков, ни разу не обломанный жизнью, не испытавший ни одного лишения, не решивший никакой проблемы лично, считал, что все зависит от него.

Да, молодость – неспокойное, безответственное и самонадеянное время. Особенно, когда ты – лишенный моральных принципов, эгоцентрист. С таким вот багажом передо мной и раскрывались «потрясающие» перспективы в реализации сверхъестественного потенциала.

Аромат заиграл порабощающей доминантой. Я схватил косяк, чтобы временно нейтрализовать обоняние.

«Ты срежешься», – мимо проезжало ее такси. В сознании расходилась команда срочной эвакуации. Поравнявшись с белым Peugeot, я неосторожно перехватил ее взгляд и поплатился. Незнакомка пленительно улыбнулась, а я получил удар в солнечное сплетение.

Секундное наваждение, и она с безучастным видом вернулась к экрану телефона. Отдуваясь, я присмотрелся, ожидая увидеть соцсети или ролик, но наткнулся на электронную книгу: «У истоков итальянского Проторенессанса стоит мастер, работавший в Пизе…»

– Идиот. – уязвленный тиран стряхивал с колена пепел. В боковом стекле отражалась ель перед кинотеатром. Ангел возмездия не видела меня, а любовалась бликами гирлянд, скользящими по глухой тонировке моего служебного Nissan Patrol.

В воздухе витает атмосфера новогоднего торжества. Снуют горожане, сосредоточенные на подарках и праздничном меню. Гирлянды, хлопушки, петарды, взрывы смеха и гомон беззаботной ребятни. Мягкий снегопад. С легкой ироничной полуулыбкой леди смотрела на мишуру фееричных атрибутов, украшавших незнакомый город, и пыталась вызвать у себя ничтожный интерес к несвойственной для нее среде. Я определил ее дискомфорт в северном климате и… угрюмо переключился на назойливый объект.

– Живи, пока я на охоте, – грубо деморализовал случайного конкурента и, ревниво следуя за задним бампером ее такси, дисциплинировал себя. – Прояви уважение к экспонатам отечественного автопрома. Это не Пекин с велосипедами.

Выкинул окурок, припоминая свою недавнюю «терапию», которая закончилась фиаско. Ни злачные закоулки мира, ни творящиеся там мерзость и разврат меня не удовлетворили.