Она и её Он

И у нас нет каких-то отчетливых планов на жизнь, так что мы вот ползем в своем темпе в указанном направлении. А вы оба другие. И вы как-то дьявольски рано встретились. У меня такое ощущение, что рядом с вами бумага начинает тлеть, и повышается сверхпроводимость.

– В смысле?

– Ну, в смысле – накал. Я не понимаю, как можно так жить. В смысле – долго жить. За него я не парюсь, потому как УЖЕ не парюсь, я много что помню и знаю. И как он себя методично убивал, и как уходил в бессознанку. И из всего этого вырулил.

А ты нежный цветок. Как бы ты не разрушилась от несочетаемости фактов и чувств. Мне казалось, что я такой крутой и могу показывать тебе, какая она, такая настоящая жизнь. Что ты будешь у нас тут как в театре – наблюдать. Флобер, одним словом. А тут – бац – такое.

– Мне в этом месте надо тебя успокоить и сказать, что все хорошо.

– Да не, это вранье будет.

– Ну, да. Я пока не знаю, что и как.

– Ты знаешь, просто тебе еще рано это произносить вслух. Ты его любишь. Он тебя любит.

Я, ребят, не знаю, как вы с этим договоритесь, честно.

– Не знаю.

– Ты потом расскажи, как вы с этим решите. Я, боюсь, из одного наблюдения не пойму.

– Ром, для этого мы должны умереть в один день, чтобы было о чем рассказывать.

– Не, вот не надо, да. Ты мне технологию расскажи потом. Я потом спрошу, когда пойму, что ничего не понимаю. Как вот сейчас.

Заскрипел ключ, пришел Саша. Я высунулась из кухни, он помахал рукой. А дальше? Ну, должно быть развевающееся платье и повисания на шее, да? А у него тяжелые сумки и очевидно дурное самочувствие.

– Чаю?

– Да! Чаю, крепкого. И сейчас салатик сделаем.

– Привет.

– Привет.

Разулся, пробрался по узкому проходу на кухню, обнял, поцеловал. Пахнуло пылью, моросью, улицей. Обнял еще раз, безоговорочнее.

– Так, чаю. Я притащил всякого. Будить будешь? Скоро уже ехать надо, часа через три.

– Нет, потом.

– Ир, я давай останусь? Я могу утром поехать, у меня только ученики на неделе, а копать я за день соберусь.

В универе я все уже закрыл.

– «…восьмиклассница! Мама ровно в девять ждет тебя домой».

– Отвали, ехидна! Я не про ночевку! Ты ведь еще с собакой будешь гулять, правильно?

– Я не знаю, как надо. Саш, это же тяжко, ты не спал совсем, Ромка сказал.

– Ну вот я и посплю, когда всех провожу. Смотри, на тех выходных я здесь, а во вторник поеду копать, и это на почти два месяца. Тебя со мной, ясен пень, никто не отпустит.