Она и её Он

Я взяла бы кастрюльку горячего молока с чайной ложкой кофе, но такого не делают, так что попросила три самых больших чашки моккачино с доливом молока. И приносить мне их последовательно, по мере уничтожения. И американеры с орехами, тягучие и липкие внутри. Я собралась делать себе надрез на свежезаживающем месте, так что все должно быть проведено асептически. А значит, в моем случае, я должна есть вкусную и любимую еду. Н заказал двойной эспрессо и большущий горячий сэндвич на целом багете. Я забыла, что он с поезда. Когда нам принесли первую еду, Н извлек из рюкзака бутылку уже вскрытого белого вина и два маленьких бокала, напоминающих формой старые лампочки.

– Дорожные коньячные рюмки, – пояснил он.

В театре уже было белое вино, но там вокруг были люди, свет, отражающийся от призмочек на люстре, возбуждение высокого искусства и неудобный стоячий столик. А тут было уютное темное кожаное гнездо с угловым диваном, заставленный едой стол, полумрак и редкие вечерние посетители, решившие почему-то, что кафе в пятницу вечером лучше клуба или чебуречной.

Я выпила первую рюмку и почувствовала, что пути назад нет. Я не могу уже встать, сказать: «Спасибо, все было очень вкусно», – развернуться и выйти, имея этим в виду, что ничего не расскажу. Я уже немного обязана. Обязана запонкам, дороге, вину, времени жизни. Мне захотелось выть. Я чувствовала, что просто не могу говорить. Все так тривиально, топорно и прописно, что я не смогу рассказать – как оно для меня и что значило.

– Давай, я буду задавать иногда вопросы, хорошо? Тебе легче будет выстроить нарратив.

Кивок.

– Как его зовут?

– Я решила, что не буду больше называть имя. Я называю его Принц.

– Хорошо, называй Принц. А как его зовут?

– Н, его зовут Андрей. Я не могу это имя произносить больше, хорошо?

– Хорошо.

– У меня в школе был одноклассник Андрей, который был таким мерзким, антикрасивым, антиэстетичным… У меня это имя слиплось с одноклассником.

– Отлично, уже интересно – ты выбрала на роль возлюбленного того, чье имя вызывает отвращение.

– Ага, я об этом так много думала, что уже не могу думать. Это предначертанность и подсознание, ага. Знаю. От этого еще тошнее.

– Как вы познакомились?

Он сел удобнее, опершись локтями на стол и посмотрел на меня прокурорским взглядом. Вилять не получится, надо прямо.

– Нас познакомили общие друзья; как я узнала позднее, та барышня, что нас познакомила, была в него некогда влюблена, и у них был легкий поверхностный роман.