Сердце лётного камня

Министерство труда и исправления заявляло, что каждый преступник, отбыв положенный срок в монкулах, будет обращен обратно в человека. Сам Ансель ни разу не встречал того, кто побывал монкулом, но в таком маленьком городке, как Кибирь, это и неудивительно. А вот в столице таких наверняка немало.

– А вы пробовали поговорить с бывшими монкулами? Может, они что-то помнят? – спросил он и почти тут же себя обругал: разумеется, они пробовали! Этот их Либерат наверняка существует уже не первый год, а тут появляется он, еще час назад ничего о них не знавший, и уже суется со своими предложениями.

– Мы бы с удовольствием, – криво усмехнулась Рина, – но есть одна маленькая проблема. Мы не можем их найти.

– Кого не можете найти?

– Бывших монкулов.

– Как это? – даже растерялся от такого ответа Ансель.

– А вот так. Мы нашли несколько стариков, которые утверждают, что были монкулами, но мы не уверены, что их не подводит память. Есть и несколько людей помоложе, которые, по нашим сведениям, были приговорены к обращению, но они отказались с нами говорить.

Впрочем, в чем-то я их понимаю; не всякий захочет признаться, что был монкулом. Что до осужденных за последние несколько лет – тут вообще странно. Складывается ощущение, будто в последние годы отбывших наказание монкулов просто перестали обращать обратно в людей. То ли это новая политика министерства, то ли… то ли у них сломался механизм обратного обращения.

Ансель вздрогнул. Нет, не может быть! Не может быть, чтобы сломался!

Рина внимательно наблюдала за тем, как менялось выражение лица юноши.

– А теперь расскажи-ка поподробнее, что случилось с твоим близким человеком.

– Моя подруга Мия… – медленно заговорил Ансель. – В прошлом году она уехала в столицу поступать в летную школу. Мы переписывались… Собирались пожениться после того, как она закончит обучение. А через две недели после того, как она стала авионерой, совершенно неожиданно ее родителям пришло извещение из Министерства труда и исправления…

Ансель замолчал, уставившись прямо перед собой.

В дальнейших пояснениях не было необходимости. Все знали: такими извещениями министерство уведомляло о том, что человек осужден за совершение преступления и приговорен к обращению в монкула.

Он помнил этот день так четко, с такими подробностями, словно это случилось вчера. Он не получал писем от Мии вот уже три недели; в последнем она восторженно описывала Церемонию посвящения в авионеры. И с той поры – ни строчки.