Колизион. Шатер отверженных

Город остался позади, и, когда вокруг потянулись заброшенные поля, автомобиль наконец остановился.

Водитель обернулся, и у Тины перехватило дыхание – такими пронзительными оказались уставившиеся на нее темно-зеленые глаза. Рыжеволосая женщина опустила солнцезащитный козырек, открыла встроенное зеркальце и в него стала наблюдать за Тиной; медово-карие глаза слабо мерцали и отливали желтым.

– Ну, привет, новенькая, – сказал водитель тоном, исключающим всякое дружелюбие. – Давай объясняй, что ты творишь!

* * *

– Да, это я, – ответила Кристина, готовясь вытянуть из странного разговора с неведомым собеседником максимум возможной информации.

Мистика больше всего пугает в первый раз; во второй раз она все еще изумляет, но, по крайней мере, ты к ней уже немного готова. – А это опять вы?

– А ты знаешь, кто я? – В безликом голосе на другом конце несуществующего провода послышалась усмешка.

– Вы – тот… или та… кто проклял меня в прошлый раз. Кстати, я так и не поняла за что.

– Ты все еще ничего вспомнила? – с недоверием спросил голос.

– А что я должна была вспомнить?

– Значит, не вспомнила.

– Но, может, если бы вы меня подтолкнули…

– Это совершенно точно не наша задача.

– Наша? Это чья «наша»? Вас много? И что за задача? – затараторила Кристина.

– Слишком много вопросов, Крис. Слишком много вопросов.

– Ладно, пусть много. Но один-то хотя бы можно?

Ответом было молчание, но Кристину это не остановило.

– Какой дар дал мне цирк? Как мне его понять?

В ответ послышался смех.

Не гомерический хохот, не издевательское хихиканье, а негромкий снисходительный смех. Так посмеиваются над теми, кто не видит каких-то очевидных вещей.

Кристина подождала еще немного и, поняв, что ответа так и не будет, решила, что терять ей нечего и она может выплеснуть эмоции.

– Тогда скажите мне вот что! – практически закричала в трубку она. – Если вы все равно не собираетесь отвечать на мои вопросы, зачем вообще звоните? Зачем пытаетесь со мной поговорить?

Вместо ответа в трубке раздался щелчок, за которым последовали сначала мгновение полной тишины, а потом уже знакомые шорох и шуршание.

Кристина с досадой грохнула трубкой о рожки-держалки и еле остановила порыв швырнуть ненавистный аппарат об стену. Совсем недавно ей казалось, что нет ничего хуже мистических тайн, но теперь она поняла: гораздо хуже, когда тебя дразнят ответами, но так их и не дают.

– Ну? – сказала она, словно обращаясь к цирку целиком, и уперла руки в бока.