Колизион. Шатер отверженных

Единственное, что удерживало эту плотину, – логика, которая продолжала нашептывать: «Ну не убьет же она тебя, в самом-то деле!»

Несколько мгновений Ронда пристально изучала Фьора, а потом неуловимым движением убрала саблю и, не сказав ни слова, развернулась и ушла.

Фьор непроизвольно потер шею, тихонько перевел дух и огляделся. Никто не заметил случившегося, циркачи «Обскуриона» и «Колизиона» смешались и мирно общались между собой; казалось, они все они хорошо и давно друг друга знают и наслаждаются обществом.

А может, просто и те и другие рады, что наконец-то выпала возможность поговорить с кем-то еще, кроме своих неизменных коллег, которых за годы странствий знаешь уже как облупленных и с которыми давно не осталось ни новых тем для разговоров, ни нераскрытых тайн и секретов.

В воздухе плыли аппетитные запахи готовящегося на решетках грилей обеда. Фьор еще раз внимательно осмотрел толпу, выискивая в ней Крис. Так и не найдя девушку, дошел до ее трейлера и заглянул внутрь.

Пусто.

На обратном пути Фьор столкнулся с Мануэлем. Тот выглядел взвинченным, слегка помятым, немного расстроенным и рассеянным.

– Крис не видел? – спросил фаерщик.

– А? Крис? Нет, не видел, – мотнул головой воздушный гимнаст на ходу.

Фьор нагнал его в два шага и пристроился рядом.

– Давно хотел тебя спросить – что за дела с твоим бывшим директором?

– В смысле? – насторожился Мануэль.

– Ну… – Фьор замялся; он и сам не знал, как сформулировать те сумбурные мысли и неясные тревоги, которые вызывал у него директор чужого цирка.

 – Он всегда такой… что от него мурашки по коже?

– Ах, это! – воздушный гимнаст усмехнулся. – Да, что есть, то есть.

Услышанное Фьора не удовлетворило, он так и не получил нужного ему ответа. Впрочем, сложно получить желанный ответ, если не можешь задать правильный вопрос.

– Слушай, а за что он тебя вытурил из цирка?

– Не хочу об этом говорить, – мгновенно поменялся в лице Мануэль.

– Но это Джордан решил тебя выкинуть?

– Ну… да.

– Ты что-то натворил? – продолжил допытываться Фьор; ему хотелось найти хоть какую-то зацепку, ухватившись за которую он мог бы понять, что его так настораживает в «Обскурионе» вообще и в Джордане в частности.

– Я же сказал, я не хочу об этом говорить! – резко и громко повторил Мануэль.

– Да ладно, расслабься, – примирительно пробормотал Фьор, решив про себя, что тема, похоже, болезненная.