Заявление на увольнение

И единственное, на что я обращаю своё внимание, так это на последние его слова:

– Да, Арина Николаевна? – спрашивает он и ехидно ухмыляется, глядя прямо на меня.

Вместо ответа я, хлопая ресницами, растерянно смотрю по сторонам.

– У-у-у… – Стыдно признавать, но это единственное, что я могу выдавить из себя.

– Что, простите? Я не силён в мычании. – Все двадцать человек, сидящие за овальным столом, поворачивают головы и смотрят на меня. – Арина Николаевна, вы меня вообще слушали?

Смотрит так, будто бы хочет прожечь во мне дырку.

– Повторите, пожалуйста, свой вопрос, – прошу я еле слышно с надеждой на то, что все слушали так же внимательно, как я.

– Я спрашиваю: вы согласны? – повторяет свой вопрос Тимофей Петрович и смотрит на меня с явным вызовом.

Вот паршивец! Ведь специально так делает. Не произносит вопрос целиком, потому что понимает, что я его прослушала. Наверняка хочет выставить меня дурой перед коллегами.

– Д-да, – отвечаю я дрожащим голосом, так же тихо, как и задавала вопрос, – с-согласна.

И чёрт его знает, с чем я согласна?!

– Вот и замечательно! – восклицает босс. – Прямо сегодня и начнём. Собрание закончено. Все свободны.

Обязательно надо будет спросить у Николая Егоровича, о чём вообще шла речь. Ведь непонятно, о чём он говорил. Может, предложил мне отдать ему свою почку, а я, как дура, взяла и согласилась.

Коллеги начинают потихоньку расходиться, и я следую их примеру. Взяв в руки свой рабочий планшет, я поднимаюсь с кресла и направляюсь в сторону двери.

– А вы куда собрались, Арина Николаевна? Вас я попрошу остаться, – заявляет Тимофей Петрович приказным тоном.

Я не то что затылком, я пятой точкой чувствую его довольную мину и ехидный оскал. Мысленно выругавшись, возвращаюсь к столу.

– Вы что-то хотели, Тимофей Петрович? – спрашиваю я максимально мило. Настолько мило, насколько позволяет сложившаяся ситуация и субординация.

– Скажите, а вы всегда так к работе относитесь? – Мужчина пафосно складывает руки на груди.

– Как так? – Я всё сильнее сжимаю в руках планшет.

– Безответственно, – говорит он, сканируя меня взглядом с ног до головы. – Да вы присядьте. В ногах правды нет. – Рукой показывает на соседнее кресло.

Красивый, гад. Подкачанный. Ухоженный. Холёный, одним словом. Наверное, живёт на широкую ногу за папенькин счёт.

– Спасибо. Я постою.