Сквозь века

Я просмотрел мельком, надо потом прочитать внимательно, – продолжил Максим.

Камилла нетерпеливо взглянула на него, потом забрала из рук листок и небрежно бросила на столик.

– Идем, потом будешь забивать голову ерундой, – недовольно бросила Камилла. – Какая разница кто тут жил двести лет назад?! Я не люблю всякие древности, ты это знаешь.

Максим не стал возражать, он уже привык к мелким, ничего незначащим капризам жены. Он знал, что Камилла особо не разделяет его интересов, но это не мешало им быть счастливыми.

– Идем-идем, – быстро произнес он, обняв Камиллу за плечи. – Нас ждет прекрасный день!

Они, обнявшись, прошли через гостиную к выходу. Максим в дверях вдруг неожиданно оглянулся. Он словно почувствовал на себе чей-то обжигающий взгляд и вздрогнул.

– Ты что? – спросила Камилла.

– Ничего, – тихо ответил Максим. – Я, кажется, компьютер не выключил, – быстро пробормотал он.

Камилла пожала плечами.

– Вернуться?

– Нет, не надо. Это ничего. Идем. Идем!

Максима вдруг охватило странное беспокойство и он, едва не вытолкнув жену за дверь, быстро захлопнул ее.

***

– Макс! Как же хорошо на озере! Мне так понравилось! – весело воскликнула Камилла, вбежав в дом.

Максим улыбался, глядя как закатное солнце, отражающееся в огромных окнах гостиной, освещает румяное лицо жены. Он быстро подошел и крепко прижал Камиллу к себе.

– Да, прогулка удалась, на озере было чудесно! – прошептал он. – Ты самая чудесная на свете.

Камилла быстро поцеловала его и выскользнула из его рук.

– В доме душно, давай ужинать в беседке в саду. Там так красиво! – предложила она мужу.

– Хорошо, – весело согласился Максим, но от него не ускользнуло резко поменявшееся состояние жены и то, как она быстро отстранилась от него.

Максим поднял взгляд на портрет. Может, он и вправду зря притащил его сюда? Камилла быстро убежала на кухню, и Максим, оставшись один, почувствовал что-то давящее и неприятное.

– Что за идиотизм?! В доме и впрямь очень душно! – воскликнул про себя Максим, смело повернулся лицом к изображению, и ему показалось, что глаза юноши полны невыразимого гнева и ненависти.

– Так, надо на воздух, – тряхнул головой Максим.