Сердцеедка Иванова

Ближе к вечеру меня к себе вызывает шеф.

– В воскресенье у нас банкет века. Так что в воскресенье жду тебя при полном параде.

– Как в воскресенье? – удивляюсь. Мой единственный законный выходной. Тем более у меня ужин с этим… Как его? Олигафреном… Точнее олигархом Генрихом… Герман! Точно! Какая же короткая память у меня на имена. Никак не могу запомнить, как его зовут.

– Я не могу. Я выхожу замуж! Точнее у меня ужин.

– Поздравляю! Но это не дает тебе права отлынивать от работы. Тем более это будет банке самого…, – он поднимает указательный палец к потолку, затем смотрит на этот потолок, будто там написано заклинание на удачу.

Опускает глаза, смотрит исподлобья и строгим тоном произносит:

– Короче все твои дела отменяются, даже собственная свадьба.

Часть 6

Герман

Артур долго и заразительно смеялся, когда я сообщил ему, что женюсь.

– Кто угодно, только не ты, – говорил мой лучший друг, показывая свои белоснежные зубы.

– Не нахожу ничего смешного. Тут плакать надо.

– Ну-да, ну-да, – друг перестает хохотать и начинает вальяжно расхаживать по кабинету, заложив руки в карманы своих брюк. – Плакать нужно твоей невесте, потому что она еще толком не знает, какой женишок ей достался. Холодный, как айсберг, гордый, как орел. Противник свадеб и всего, что с ними связано. А еще дружище, я тебе не верю!

– Сам не могу поверить! – восклицаю, резко закрываю крышку ноутбука. Встаю из-за стола и подхожу ближе к нему.

Мы становимся напротив панорамных окон, повернув головы к солнцу.

Небо озаряется заревом. Рваные облака сгущаются. Темнеют, багровеют, хмурятся. Превращаясь в столбы дыма. Необъятную паутину.

Я смотрю на завораживающий вид из окна, открывающийся с закатом. Какое-то мгновение молчу. Артур тоже о чем-то думает.

– Рассказывай, что ты задумал? – как-то ненавязчиво спрашивает он и наконец-то прерывает тишину, красоту уходящего дня, которая открылась перед нашими глазами.

– Попалась под горячую руку. Влетела в мой кабинет, как перепуганная фурия, а я и указал на нее пальцем. Так сказать пальцем в небо, – грустно отвечаю. – Нотариус припер меня к самой стенке. Что мне оставалось делать? Компания – дело всей моей жизни, я не могу ее терять. Отец оставил завещание, в котором пункт: «Лишь, когда я женюсь официально, все состояние, включая фирму перейдет ко мне».