Новый вид. Проводник

– Так жалко же! – отозвалась вторая, складывая в корзинку пакетики с конфетами. – В интернате разве уход? До могилы доведут как раз.

– Вот дождемся, что она всю деревню спалит, – злорадно промолвила первая. – Тогда опомнимся, да поздно будет!

– Фаинка безвредная, болтает только что ни попадя, – примирительно сказала продавщица.

– Ладно, ладно. Поживем-увидим. Не к добру это, – зловеще произнесла деревенская Кассандра и выплыла из магазина.

Нилыч молча шел рядом с Сергеем, искоса на него поглядывая.

Безлюдные улицы наводили тоску.

– Где все? – не выдержал Сергей. – В это время раньше скотину выгоняли, кур-уток кормили, а сейчас… Как вымерли.

– Не только скотины, людей в деревне почти не осталось. Многие перемерли, и не только старики. Больше по пьяни. А кто и грех на душу взял: руки на себя наложил. Вот Зинка в прошлую осень. Ейный муж к другой бабе ушел, так ничего лучше не придумала, как в петлю лезть, – охотно подхватил разговор Нилыч. – Ну, и поразъехались, конечно.

– Я… я тут, недалеко, – замялся парень.

– Ленка твоя сейчас в клубе, в библиотеке. Нет ее дома.

– А ты откуда знаешь?

– Что ты к ней или что ее дома нет? – засмеялся Нилыч. – Да не тушуйся. Я мимо шел, замок на дверях.

– С улицы дверей не видно.

– Я приметливый, – снова хмыкнул Нилыч, остановился, придержал Сергея за руку и наклонился к нему. – Ты увидишь много непонятного, – проговорил он еле слышно и сделал шаг назад.

Парень отвернулся и, разглядывая тихую улицу, прикидывал, как бы избавиться от непрошенного попутчика.

– Пока осмотритесь, – раздался за его спиной хорошо поставленный низкий голос. – Но будьте очень внимательны и осторожны, Сергей Георгиевич. Примечайте мелочи, снимите шоры с глаз и ума. Особенно – с ума. Ну, а если понадобится помощь (а она, боюсь, понадобится!), милости прошу ко мне. В конце улицы мой дом, у ворот огромная липа.

Сергей дико взглянул на Нилыча. Куда делся свойский деревенский мужичок с характерным говорком, то подшучивающий, то подмигивающий? Перед ним стоял господин со спокойным выражением красивого лица, доброжелательно смотрел на него, а взгляд был не только внимательным, но и печальным.

Петр Нилыч сделал полупоклон, повернулся и пошел по обочине дороги к своему дому.