Призраки летнего сада

– А я при чём? – дежурный не скрывал злости. – Интеллигент хренов, а ругается как шпана. Здесь в протоколе всё изложено, так что пока можете своё сокровище забирать под расписку, а там уж как судья решит. Но не меньше пятнадцати суток, и то если я не пойду увечья снимать.

Дома Лёсик сразу отправился досыпать, игнорируя все вопросы матери, а Дарина всё же прочла подписанный сыном протокол. Не может это быть правдой, ужаснулась она, обнаружив в документе обвинения в применении силы, сопротивлении при задержании, а главное, множество гнуснейших ругательств, которые были приведены якобы дословно.

И под всем этим подпись сына!

Ждать, пока Лёсик проснётся, не было сил, и Дарина позвонила Мише, соседу по площадке и участковому милиционеру, теперь уже бывшему. Миша, а, вернее, Михаил Егорович, оказался дома и вскоре уже сидел на кухне, попивал кофе и, многозначительно хмыкая, читал протокол.

Да, бумажка гадкая, даже если заставили подмахнуть, поди докажи. И вообще там ушмарки одни остались после его ухода, форменные беспредельщики, хорошо ещё не избили.

Может, всё-таки в больничку лечь, обследоваться? Помнится, у него какие-то неувязки были с реальностью, путался в эпохах… Попробует своему бывшему шефу позвонить, вдруг удастся как-то изъять эту гнусь. Вот если б не подпись… Зачем, балда, подписывал?

Этот же вопрос задала Дарина, когда разбудила сына утром. Но Лёсик божился, что не помнит, как подписывал, и вообще ничего из того, что в протоколе, на самом деле не было. А что же было? Ну, пришёл в ОВИР после ночной, народу кругом туча, сел на подоконник, потом заснул, а проснулся уже дома.

Дарина побледнела. Он что, забыл, как был в ментовке, как ей звонил, как она за ним приехала? Нет, ни в какой ментовке он не был, просто спать страшно хотелось, да и сейчас бы поспал…

Михаил Егорович навёл справки, с кем-то поговорил и советовал просто ждать, пока всё уляжется и о Лёсике забудут. Пусть никуда не выходит, с работы – сразу домой, а если повестка в суд придёт, звонить ему, тогда уж будет действовать, хотя эти собаки на всё способны, тем более, оказал сопротивление, царапался, дурень.

Тогда Дарина ещё не знала, что всё, написанное в протоколе, – правда. Твердила себе и окружающим про ментовский беспредел. И хоть душу жгла тревога, но материнская логика отводила глаза. Она не связывала грубое поведение сына, приступы сумеречного сознания и этот немыслимый милицейский протокол.

Из дневника Лёсика

11.03.200… г.