Призраки летнего сада

Может быть, всё-таки для воссоздания декораций своего невозвратного детства?

Пребывая через эти материальные пережитки в прошедшем времени, он вывел рабочее правило, которое гласило, что достойная копия проявляет черты оригинала, получив повторное воплощение. Об этом он часто спорил со Светой, которая всегда чуяла подделку, и как бы та ни была мастерски исполнена, не признавала за копией большой ценности.

– Ну, это зависит от многих факторов, – холодно возражал Лёсик, забывая в этот момент о своих чувствах к Свете, – Если методика сохранена, и копирование не преследует цели наживы, то со временем…

– Да причём здесь нажива?! – горячилась Света, – копия без-ду-шна.

– Ну, так и я о том, – как бы соглашался Лёсик, понимая, что не умеет словами передать свою тонкую, как ему казалось, мысль.

После отъезда Светы Лёсик решил воспользоваться своим архивом и что-нибудь восстановить по трёхмерным чертежам. Благо муфельная печь в мастерской имелась, и пора было её опробовать. Выбрал две вещицы из раскопов Херсонеса: керамическую чашу с треугольным сколом на ободке и глиняную плакетку в форме птицы.

Провозился с этим неделю. Формы получились безупречными, но сначала не мог найти подходящую глину, потом не удавалось подобрать температуру печки.

Когда же чаша и плоская большеглазая птица, наконец, получились ровно такими, какими их создавали для паломников античных храмов, Лёсику стало грустно. Да, Света права. Имея формы, можно отливать предметы сотнями. Хотя цели наживы нет, но копии мертвы, и со временем ничего измениться не может… Он унёс поделки домой и засунул на шкаф, удивляясь, как мог верить в жизненность того, что штампуется без усилий творца.

Попутно забрал муфельную печку, которую за ненадобностью выбросили при ликвидации мастерской.

Появление в его жизни Стаса – Стани?слава Богуславского, ударение непременно на и! – всё изменило. Сколько лет они не виделись? Года три, наверно. А ведь когда-то Стас частенько приходил к Дарине, и Лёсику нравились его чёрные, с белыми мазками седины, волосы.

И слегка пугали разноцветные глаза: один карий и как бы тусклый, отливающий синевой, практически без зрачка, другой – стального цвета, пегий от рыжих точек возле радужки.

Из его рассказов можно было составить приключенческий роман, и не один. Хотите посмеяться? – и тут же выдавал обойму анекдотов из стажировок в Свердловском меде. По душе приключения с элементами триллера? – пожалуйста: служба по контракту в Чечне, в войсках особого назначения.