Экономика

В остальном он очень хорош. Через 20 минут вертолет заправлен. Все рассаживаются по своим местам. Раздают бутерброды, которые приготовили в столовой при офисе нефтяной компании. Внизу в лесу дымит серая свалка, по которой ездят два желтых бульдозера. Еще час полета над густой тайгой и мы заходим на посадку на лугу в деревне с деревянными домами из бревен. Рядом крутой берег реки. В основном нас встречают дачники: женщины и дети, но некоторые говорят, что живут тут постоянно, не только летом. Все толпой идут в сторону свежего деревянного вытянутого барака на станцию разведения сига.

Внутри стоят 10 чанов с водой, в которой кишат мальки в сантиметр длиной. Рыба в них не узнается. Их снимает телевидение. Я говорю с начальником станции разведения рыбы.

– Наша личинка уже жрет вовсю и готова к самостоятельной жизни! Пора ей на волю, – рявкает мужик с усами.

– Питается активно, – добавляет молодой эколог.

– Сколько стоят эти 35 000 мальков? – спрашиваю я.

– Коммерческая тайна, – эколог нефтяников косится на объектив.

 – Но мы платим немало. Час полета вертолета стоит больше 120 тысяч рублей. Мы с вами сегодня пролетели уже 4 часа и это лишь треть пути.

Я отхожу к другому чану. Я смотрю на рыбок.

– Компания возводит в тундре объекты капитального строительства. Где-то мосты протягиваем, когда-то строим автодороги и трубопроводы, занимаемся отсыпкой. И все это влияет на реки и озера. Поэтому и биоресурсы испытывают… дискомфорт. Поэтому возмещаем природе ущерб.

Подсчитали, выбрали реку, и вперед, аквакультуру пополнять, – рассказывает эколог нефтяников на камеру.

Экологи берут пластиковые мешки с водой и рыбками по 40 литров, накачивают их кислородом и затаскивают в вертолет. Час полета на северо-запад. Вертолет садится и шасси погружаются в мягкий речной берег. Листочки на кустах ивы только распустились.

Добродушная пиарщица нефтяной компании рассказывает мне о своих собаках – овчарке и простой дворняге. Все жуют сэндвичи с ветчиной, сыром и помидорами, закусывают яблоками и круассанами, пьют чай из термосов.

– Мои все в Питере и возвращаться не хотят, – говорит командир воздушного судна.

– Тоже самое. Север им не нужен. Я им здесь деньги зарабатываю, – глотнув из бумажного стаканчика, говорит штурман.

– Еще бы, – обращается ко мне нефтяник, – в авиаотряде по 200 штук платят. Больше, чем у нас, – он кивает на штурмана.

– Смотря кому, – мнется тот.