На грани доверия. Книга третья.

– Дедуленька, ты же в семье самый главный, – вдруг выдала Саша, – значит, ты можешь сказать маме, что нам нельзя ложиться спать – мы не достроили башню. Да?

Владимир Григорьевич переглянулся с сыном, тот усмехнулся.

– Понимаешь, принцесса, – дедушка обнял её за плечи, – я – самый главный у себя в семье. У себя на работе я тоже очень главный, там я могу своих студентов ругать, даже ставить им двойки, если они заслужили, конечно. А вот к тебе я прихожу в гости, я здесь не живу, здесь живут твои папа и мама, они тебе роднее всех на земле, правильно? Ты их любишь, так?

– Да, – согласно кивнула Саша, всё ещё прижимая мячик к себе.

– Поэтому именно здесь они самые главные, и мы с тобой должны их слушаться.

– Но ведь мой папа – твой сынок, – резонно заметила девочка, – значит, он должен слушаться тебя.

Владимир Григорьевич с трудом спрятал улыбку.

– Сашуль, твой папа уже давно меня не слушается.

– Почему?

– Потому что он вырос, – дед шутливо тронул внучку за кончик носа, – твой папа давно уже взрослый и сам принимает решения.

– Дедулька, я всегда буду с тобой советоваться, – серьёзно выдала Саша и посмотрела на деда карими глазами его сына. Владимир Григорьевич прижал к себе внучку.

– Тогда давай начнем советоваться уже сейчас? – предложил он. – Я бы тебе дал совет пойти умыться, почистить зубки и ложиться спать.

– А ты расскажешь мне на ночь сказку? – тут же спросила она.

– Как здорово твой отец разрулил ситуацию, – заметила Надя, когда она после всех процедур уложила Сашу в кровать, а свёкр остался рассказывать сказки её дочери, – Саше и возразить было нечего. Ну и вопросы она порой задает! Мудра не по годам.

Николай обнял жену за талию.

– Она вся в тебя, – поцеловал её в макушку.

– Вот уж это не так, – хитро улыбнулась Надя, – Александра Николаевна – точная твоя копия – и внешне, и характером, только что девочка.

– Мм-м-м, спорить не буду, – Николя с удовольствием вдохнул запах волос жены. Был в отъезде на съёмках, соскучился. Он всегда скучал по ней, даже в самой непродолжительной разлуке. Она нужна была ему как воздух, как сама жизнь. Всегда желанна, всегда любима.