Звук шагов в порывах ветра. Книга четвёртая.

Лоб покрылся холодным потом, а ещё сковал страх – что делать в такой ситуации? Он один дома, помочь некому, как снять боль? Звонить Наде? Но она далеко. И волновать её не хотелось бы.

Фертовский нащупал телефон, посмотрел на его экран. Вызвать скорую помощь? Как-то стыдно – всего лишь прихватило спину. Он неловко повернулся, в спине отозвалось очередным прострелом. Где-то у жены были обезболивающие таблетки, надо теперь до них только умудриться добраться. Николай в полусогнутом состоянии сполз с кровати, кое-как добрёл до тумбочки, в которой лежали лекарства.

Таблетку выпил без воды, теперь поход до столовой казался походом на Камчатку. Николай, взмокший и нервный, улёгся в кровать, кое-как нашёл более или менее удобную позу и через некоторое время уснул. По крайней мере, таблетка немного уменьшила боль.

Надя обеспокоенно бросила телефон на стол, она звонила уже пятый раз – супруг не брал трубку. Хотя его телефон всё время был в зоне доступа. Маша зашла в дом, увидев лицо родственницы, обо всём догадалась.

– Не берёт? – спросила, открыв холодильник и доставая оттуда продукты. Ваня вбежал следом и схватил со стола кусок хлеба.

– Не берёт, Маша, – Надежда усадила племянника себе на колени, – и я нервничаю.

– Скорей всего, просто занят и не слышал твоего звонка, – предположила Маша, посмотрела на сына, тот жевал хлеб так, как будто не ел, по крайней мере, со вчерашнего вечера.

– Вполне может быть, но он утром всегда звонит или оставляет сообщение, а сегодня ничего нет. Поэтому я и тревожусь. Николай не из тех, кто забывает такие вещи. Он очень внимательный.

– Сходи в сад и собери вишен для компота, заодно отвлечёшься. Возьми с собой детей, а то Иван съест весь хлеб в доме, – предложила Маша.

– Нет, телефон возьму с собой, – возразила Надежда, – а за вишней схожу. Это хорошая идея. Саша, – она выглянула во двор, – мы с Ваней идём собирать вишню, ты с нами?

– Не, мамуль, у нас с дедом интереснее, – крикнула Саша, Владимир Григорьевич и она на небольшом столике под деревом с самого утра собирали огромную мозаику с изображением табуна лошадей.