Звук шагов в порывах ветра. Книга четвёртая.

– Данилевский, ты ещё в постели? – Мира появилась в спальне с зубной щеткой в руках, пудель поел и теперь возил пустую миску по полу. Ему всегда казалось, что еды дают слишком мало. – Беня, хватит греметь миской, а тебе, драгоценный мой муж – хватит спать! – она схватила одеяло и откинула его в сторону. Дима открыл глаза, посмотрел на жену.

– Ты особенно красива в зубной пасте, – улыбнулся. – Иди ко мне.

– Ты меня не слышал? – возмутилась Мира. – Посмотри на часы. Если через десять минут мы не выйдем из дома, то не успеем встретить наших.

– Встаю-встаю, – Дима спрыгнул с кровати, через секунду был уже в ванной комнате. – Я быстро, – сказал это уже из душевой кабинки. Тут же высунулся из неё, – могла бы и поцеловать. – В этот момент в ванную комнату сунулась собачья голова.

– Кого поцеловать? – уточнила Мира и кивнула в сторону собаки.

– Обоих, – засмеялся Данилевский.

– Это спорное утверждение, – Мира собрала на затылке в хвост свои длинные пушистые волосы, перетянула их резинкой, посмотрела на мужа – он бодро растирался полотенцем.

– Это аксиома, – Дима отбросил полотенце в сторону и притянул Миру к себе. Поцеловал в губы, сначала едва касаясь, затем страстно.

– Э-э, что ты надумал? – возмутилась она, почувствовав его возбуждение, но на поцелуй ответила.

Из дома выскочили оба раскрасневшиеся и на полчаса позже, чем планировали. Данилевский надел очки, пристегнулся, быстро выкатил автомобиль со двора.

– Дим, не гони так, – Мира тревожно смотрела на дорогу.

– Мы основательно опаздываем, – он обогнал сразу два автомобиля.

– Во-первых, не надо было так долго спать, я тебе говорила вставать, – Мира посмотрела на мужа.

– А во-вторых? – он хитро прищурился и растянул губы в многозначительной улыбке.

– А во-вторых, смотри на дорогу, – Мира показала ему язык. Прошло два с половиной года, как они поженились. За всё это время они ни разу не поссорились, точнее, с Данилевским это просто не получалось. Он был невероятно терпелив и спокоен, спорные вопросы решал мудро и рассудительно, к капризам Миры относился с пониманием или с иронией. Несдержанность его проявлялась лишь в одном – он всегда желал свою жену, по-мальчишески её поддразнивал и подтрунивал.