Мир в твоём доме

Будь Валя нашей родной дочерью, ты бы точно также возилась с Василисой больше, чем с ней, – объяснил Вадим, поправляя подушку.

– Зорин, знаешь, за что я тебя так люблю? – совершенно серьёзно спросила Виктория.

– Знаю, – он самодовольно улыбнулся. – Начать перечислять мои многочисленные достоинства?

– Дурачок, – она мягко поцеловала его в уголок губы.

– Так что там дальше в письме? – Зорин заглянул в письмо.

– Дальше опять две строки стёрлись, а вот, здесь видно, – Виктория заправила за ухо прядь волос.

 – «… Я многое тебе не могу простить, особенно то, как ты пыталась слепить из меня своё подобие, запрещала делать то, что я хочу, чего желаю. Тебе были неинтересны мои мечты, ты не слышала и никогда не слушала меня. Ты не была мне матерью, живи с этим…», – дальше письмо обрывалось. Вика тяжело вздохнула.

– Знал бы, никогда не вытаскивал этого письма из сумки и уж тем более не привёз бы его сюда, – Вадим поморщился.

– Ты понимаешь, что это всё значит? – медленно проговорила Виктория, сняла очки, потом их надела и опять сняла – так она делала в минуты особого волнения.

– Понимаю, что страшно уязвлённая особа хотела обидеть мать – у неё это получилось. Неважно, что мать ей не родная, можно было бы и помягче выразить свои претензии, – сделал вывод Вадим.

– Да, ты прав, – кивнула Вика, – только я о другом.

– О чём же?

– Если письмо хранилось в доме Вали, значит, оно было написано её родным, могу предположить, скорей всего, её бабушке. Может, ещё кому, но точно кому-то из семьи.

– Ну и? – Вадим не мог понять, куда жена клонит.

– Это значит, что у Вали есть ещё одна родственница, – выдохнула Виктория, надела очки, смотрела на супруга с нескрываемой тревогой.

– Но если верить письму, она отреклась от них, – подумав, выдал Вадим.

– Это неважно, по закону она всё равно является родственницей, ведь когда-то была удочерена.

– Ты права, но… – Вадим сел рядом с женой, обнял её.

– Вадик, у нас могут отнять Валюшку, – по щекам Виктории покатились слёзы.

– Ну, вот ещё, – возразил он, – мы официально её удочерили, и теперь никто не отнимет у нас девочку. – А вообще кто знает об этой псевдо родственнице? Тётка Вали ничего о ней не сказала, а именно её хотели назначить опекуншей, больше ведь никого не нашли, да? Тогда почему ты так растревожилась?

– У меня плохое предчувствие, – всхлипнула Вика.

– Это всего лишь эмоции, родная, – Вадим крепко прижал к себе супругу, стал гладить её по волосам.