За чертой ненависти

Каждый закуток, столб, фонарь – это часть большой истории. Здесь жили великие правители. Они дышали этим воздухом, они прикасались к этим старинным сооружениям. Именно здесь они когда-то любили, ненавидели, плакали и смеялись. Перемещаясь по залам знаменитых дворцов, в которых когда-то проживали царские семьи, Олеся представляла себя хозяйкой этих владений. Она шла, красивая, статная, в необыкновенно пышном платье, и величественно поглядывала на картины в позолоченных рамах, на ковры ручной работы с тематическим рисунком.

Возвращалась домой Олеся с лёгким сердцем. Это поездка придала ей сил и зарядила оптимизмом. И уже на следующий день Алексина вышла на работу. Погрузившись в мир цифр, каталогов и контрактов, жизнь Олеси вернулась в прежнее русло. К вечеру девушка чувствовала приятную усталость. За день она разгребла кучу бумаг, навела порядок в документах и с чистой совестью собралась домой. Она повесила сумку через плечо и уже приготовилась попрощаться с коллегами, как вдруг на пороге кабинета появился Олег Полянский.

– Добрый вечер! – поздоровался он, и вечер перестал быть добрым. Олеся посмотрела на него недоверчивым взглядом и сквозь зубы процедила.

– Здрасьте!

– Мне нужно решить с тобой кое-какие вопросы по тем документам, которые ты выслала в Обнинск, – Полянский беззвучным жестом указал Олесе на стул. Обречённо вздохнув, Олеся села. «Сейчас будет мучать». Олег открыл толстую папку, которую принёс собой, и достал оттуда целую стопку каких-то бумаг.

В течение часа Полянский играл на Олеськиных нервах. И когда она начинала что-то объяснять, Олег Викторович требовал показать подробный расчёт. Сжалившись над другими сотрудниками, он отпустил их домой; Алексину же он же мучал до последнего. Девушка ощущала себя взятой в заложники. Она знала, что Полянский не отпустит её, пока она не выполнит все его требования.

– Может завтра? – девушка посмотрела на него таким взглядом, что только изверг посмел бы ей отказать.

– Сейчас! – приказал изверг и ткнул пальцем в ещё одну цифру. Олеся мысленно убивала его лопатой. Полянский говорил, говорил. Алексина перестала его слушать.