Собачья шкура

Короче говоря, я обиделся.

Этот холёный хмырь приползает к Дине не реже двух раз в неделю. Но и не чаще. Осторожничает. Значит, пять вечеров остается на такой вот мой гордый и молчаливый ультиматум. Нельзя, правда, сказать, что до этого я блистал многословием.

В минуты безделья и молчания в голову лезут мысли. Воспоминания… Как мы встретились. Я нашел ее. Целых десять лет назад! Я тогда был бездомным запущенным псом, уже вышедшим из умилительного щенячьего возраста, когда еще можно рассчитывать на лакомый кусочек от радостных ребятишек.

Приходилось перебиваться случайным пропитанием. Я стащил неосторожно выложенный на скамейку в парке пакет с круассанами. Мужчина как раз собирался почитать какую-то периодическую не особо обремененную смыслом литературу, заодно и позавтракав. Но я нарушил его планы. Стыдно, конечно, но ведь его откормленная фигура не шла ни в какое сравнение с моими впалыми боками, так что это сильно успокаивало моё и без того не слишком глубокое чувство стыда за содеянное воровство. А тут она… Я несся со всех лап (толстяк, но вдруг догонит и наподдаст еще мне за его несостоявшиеся утренние круассаны), а тут она! Сидит и плачет. Не знаю, чем привлекла мое внимание, ну девчонка и девчонка такая себе семнадцатилетняя. Но в тот момент, когда я бежал со своим трофеем, она подняла заплаканные глаза – и эта мольба и бессилие меня вогнали в мгновенный ступор. Я уже почти пробежал мимо, но она приковала меня к себе этим взглядом, заставив сменить направление. До скамейки было еще несколько метров, а она уже протягивала руку, ее мягкая ладонь ждала встречи с грязной шкурой бездомного собакоподобного существа с небезгрешным прошлым. Ей нужна была эта маленькая нежность, которой и я, признаюсь, не испытывал с непродолжительных щенячьих времен. Я положил ворованный завтрак рядом с ней, пододвинув носом. Тогда Дина (я не знал еще, что это рыжее заплаканное чудо – обладательница красивого имени Диана) раскрыла пакет и взяла два – один для себя, а другой предложила мне, умиляясь моей незначительной заботой. Как здорово было – она кормила меня со своих рук, улыбаясь и, казалось, забыв не только о слезах, но и об их причине. Это было действительно незабываемо, ведь даже будучи щенком, я не испытывал таких чувств – заботы, покровительства, дружбы и еще много другого, всего и сразу, чего я не пытался даже понять. Просто это было здорово, возможно, всего лишь оттого, что давно никто не кормил с руки грязную псину-воришку.