Зона Топь

Тут болотный голос добавил: «Только помни о своих, на сегодня просто уникальных, внешних данных… Крррасотка!»

Гена встал передо мной. Оранжевый голос сигнализировал мне, что пора заканчивать игру в молчанку и начинать выбираться из самолета, размять затекшие ноги.

– Ты Машей будешь? – проникновенно поинтересовался Гена.

Я огляделась. Спящая Аня, подхрюкивающая от неопределенности Хавронья, и я – во всей красе восьмидесяти килограммов и с синяком в пол-лица. Больше никого.

– А что, есть другие варианты?

Гена приветливо улыбнулся:

– Извини, не узнал.

Он щелкнул пальцами, и в самолет резво вошли два бойца в теплом обмундировании. На ходу развернув мягкие носилки, они споренько уложили на них Анну, ласково задвинув сапогами Хавронью в угол, чтобы не мешала.

Меня Гена буквально выдернул из кресла, накинул на плечи военный ватник.

– Давай, Маша, быстрее, а то мы распорядок работы аэродрома нарушаем.

– Как нарушаем? – не поняла я.

– За большие деньги. Нас вертолет ждет. Хрюша, топочи за нами.

Разумная свинюшка тут же вскочила на копытца и поцокала к выходу.

Я поспешила за Геной, а он неожиданно оглянулся. Я прям-таки споткнулась на месте, натолкнувшись на заинтересованный взгляд мужчины. Вот это номер! Гена смотрел на меня как на женщину.

Протянув руку, Гена помог мне выйти из самолета. Нет, взгляд у него был нормальный, мне просто померещилось.

Вертолет стоял недалеко. Большой, красивый, защитной военной раскраски. Пропеллеры, один под другим, уже раскручивались, ожидая нас.

Но надо было видеть лицо пилота, когда он заметил семенящую в арьергарде Хавронью в сверкающем ошейнике.

Летели два часа. Меня мутило. Хрюша первые десять минут смотрела в иллюминатор, а затем, когда на нее накинули запасной тулуп, благополучно заснула.

Аня очнулась на пять минут, улыбнулась Гене и опять уснула. Находясь в тесноте, я была вынуждена сидеть впритык к Гене. Гена пил коньяк из плоской фляжки маленькими глотками и наблюдал за всеми нами.

То ли от нечего делать, то ли ему действительно было интересно и не противно, но Гена повернул мое лицо к себе.

– Переносица сломана. Ушиб лобных костей, повреждено левое ухо. Больно?

Проморгавшись ото сна, я честно ответила:

– Больно. Еще у меня рука, ребра и гинекология.

– Бедная Аня, – неожиданно для меня сказал Гена. – Такое взять на себя – тяжело. Теперь понятно, почему она в коме. Но запомни главное…

Он сделал очередной глоток коньяка.