Ниночка

Геннадий попытался вырваться или хотя бы дать в глаз заартачившейся молодой медсестричке, но Нина беспощадно тянула и корябала ногтями противный предмет, не давая насильнику очухаться.

Резко освободив «хозяйство» Геннадия, Нина отпрыгнула от него и побежала, но Геннадий Семенович продолжал кричать. Нина остановилась, обернулась. Владелец сыродельного цеха сидел на земле, держась за причинное место, раскачивался и продолжал выть.

Нина постояла и подошла к мужчине.

– Что там у вас, Геннадий Семенович?

– Не зна-а-а-ю! – скулил Геннадий Семенович тише и жалостливее.

– А меня заваливать – не больно? – нежно спросила Нина. Ей мужчину, которого за глаза в деревнях звали Генка-самец, было не жалко.

– Ку-урва! Убью!

– Тоже мне убивец. Сначала на ноги встань. – Нина наклонилась ниже. – Еще раз полезешь – навсегда искалечу.

От дома Геннадия, распаренная и злая, бежала его жена Люська.

Подскочив с криком: «Ах вы сволочи, обнаглели совсем!», она перестала ругаться, разглядев в темноте, что с мужем неладно.

– Генка, ты чего?

– Упал, блин, Люся, прямо на камень… – Геннадий шипел от боли. – Встать помоги. Водки надо выпить.

– Ты что же, – Люся обежала Нину и мужа с видом кошки, рыскающей за мышью в темноте, – голым хером на камень угодил? Это как же ты? Специально? Всех баб в округе отымел, теперь корнем в землю полез?

Люська зыркнула на Нину, но та подняла ладони.

– Я здесь ни при чем. Вижу, человек упал и ругается, я подошла ближе, медицинскую помощь оказать, а тут как раз и ты прибежала.

Врать Нинка не умела совершенно, но при степени опьянения Люськи, да еще в кромешной темноте, не было видно ни блестящих глаз медсестрички, ни того, что трусы, бюстгальтер и босоножки, отброшенные во время драки, валялись в метре от Геннадия.

Мало что соображающая от второго дня празднования Людмила увела мужа домой.

На следующее утро в магазине все бабки и женщины смотрели на Нину волком. Зато мужчины – с интересом.

Только Оксана, у которой после собственного дня рождения разламывалась голова, выдавая хлеб и взвешивая карамельки, поглядывала на молодую подружку с понимающей кислой улыбкой.

Купив хлеб, Нина оглядела замолчавших женщин.