Люди и НЕлюди. Территория Творчества представляет…

«причиняющий боль») Счастливчик, которому я завидовал весь вечер, ибо трактирная красотка Бланш предпочла его, коренного парижанина и героя многочисленных уличных баталий, мне, скромному провинциалу.

Короткий бой подходил к концу. Отчаянно молила о пощаде Бланш, силясь доказать свою непричастность к занятию колдовством, а Ашиль бросался из угла в угол, отвлекая на себя внимание нападающих, но силы были слишком неравны.

– Пустить им кровь! – предложил кто-то за стеной.

– Нет! – снова подал голос тот, кто лишь недавно визжал, как идущий под нож хряк.

– Да! – единогласно поддержали бесчеловечное предложение своего предводителя напавшие парижане и тут же расхохотались, страшно и зло.

Оконные ставни в соседней комнате отворились и в ночную уличную темень полетели слова приказа:

– Огюст, что ты там стоишь истуканом? Быстро к нам! А то мы всё веселье на улице пропустим! А вы… (это предводитель обратился к находящимся в комнате) быстро проверьте остальные комнаты! Ни за что не поверю, что здесь этих мерзких тварей было лишь трое…

Подстрекаемая им толпа устремляется в коридор, и, в тот самый миг, когда от сильного удара плеча распахивается дверь, я запрыгиваю на подоконник, а с него спрыгиваю вниз, используя свой, наверное, последний шанс на спасение.

– Как хорошо, что этаж лишь второй, – успел подумать я, без проблем приземлившись на землю. – Иначе… иначе я бы всё равно прыгнул, надеясь, что для меня всё закончится быстро.

– Стой! – несётся мне сверху. – Ах ты, проклятый сосуд зла!

Не слушая его ругань, я быстро, насколько могу, встаю и убегаю, заворачивая за ближайший угол. Просто прямо перед собой я вижу вдали ещё одну приближающуюся толпу с факелами. Меня гонит вперёд жажда жизни, именно поэтому я стараюсь не замечать того, что происходит вокруг и что лично ко мне не имеет никакого отношения.

Я перескакиваю через тело собрата, в котором узнаю Матиса, жившего у цветочницы с улицы Экуфф.

Глава 2

А вот тут… Не знаю, каким ветром занесло меня в эту подворотню, но когда я увидел, что рослый парижанин замахивается дубинкой, чтобы ударить рыжую прелестницу, то не колебался ни минуты.