Зовите меня Медведем

Красный пикап стоял, припаркованный на обочине. Водитель тоже курил, разговаривая с кем-то по телефону и активно размахивая длинными ручищами. Значит, они не местные. У тех-то ручки коротки.

Парень стрелой пронесся мимо меня, не обратив никакого внимания. Только поравнявшись с машиной, он обернулся и крикнул:

– Решил здесь остаться, а? Тогда верни сигареты!

Я поспешно ринулся вслед за ним.

В салоне работал кондиционер, но даже он не спасал от жары, проникавшей сквозь опущенные стекла.

– Не обращай на него внимания, он что-то вроде главного лаосского мафиози, весь в делах, даже во сне. – Парень сказал это с какой-то необъяснимой нежностью и посмотрел на здоровяка, одновременно пытающегося подкурить новую сигарету от той, что дотлевала у него в руке, и коленями управлять автомобилем. Я не был уверен в том, что это хорошая затея.

– Ян. А ты?

– Медведь.

– Тебе подходит.

– Что-то в этом роде.

– Рассказать что-нибудь увлекательное об этой прекрасной стране?

– Избавь, пожалуйста. Мне не интересно.

– Странный ты путешественник. – Ян прищурился и слегка наклонил голову влево, точно подыскивал удачный ракурс, чтобы сделать фотографию. – Едешь в какое-то конкретное место, или просто гоняешься за свежими эмоциями?

– Просто бегу от прошлого.

– Криминального? Впрочем, не отвечай. Что тебе дали эти поездки?

– Ненависть.

– И ничего больше? Я думал, люди, которые ездят автостопом, обретают нирвану, углубляются в культуру и жизнь других народностей, познают жизненную мудрость.

– Я просто ненавижу автобусы.

Ян хмыкнул и отвернулся, сделав вид, что изучает однообразный пейзаж, мелькавший за окном, хотя тот не менялся с тех пор, как я пересек границу с Вьетнамом, а мой попутчик, судя по всему, жил здесь, так что это была просто поза. Через какое-то время он нарушил молчание, прерываемое лишь выкриками водителя.

– Чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Раньше я был экологом, защищал права животных, боролся со свалками, и все такое.

– А сейчас?

– Я понял, что материальные ценности – преходящи, и важны только духовные богатства.

– Совсем другое дело. А говорил, что поездки дали тебе только ненависть.

– Я ненавижу материализм.

Разговор явно не клеился, но я ничего не мог с собой поделать.