Откровения, которых не хотелось

Я буду рассказывать, что жила как богема конца девятнадцатого-начала двадцатого века-веков. Шаталась по улицам, коротала дни, беседуя с молодыми светлыми умами, проводила ночи в дискуссиях о великом, прекрасном, уродливом, творческом, нищем и безобразном.

Собиралась возглавить революцию, получила права, выучила наизусть все свои стихи, потому что собиралась с ними выступать, а потом случайно подалась в актрисы.

Ты знаешь, как мне всегда хотелось сыграть какую-нибудь роль в любом спектакле, только бы взяли, только бы заметили, только бы аплодировали.

И мне аплодировали, хотя спектакль был провальный, постановка ни к черту, и игра наша – сплошная катастрофа.

Но я сияла в свете рампы, и мне чудилось, что я обрела свое место под солнцем, нашла свое призвание.

А потом в гримерной режиссер распускал руки и называл меня бездарной упертой ослицей с некрасивым лицом.

Я плакала и мучилась, и позволила ему проявить свою силу и грубость.

И чувствовала себя грязной, распутной, униженной, несчастной и одинокой.

Ты через два дня получишь от меня расплывчатые объяснения о том, почему я ухожу из театра, если мне так понравилось выступать.

Потому что мы живем в мире, где мужчинам все сходит с рук, где они считают, что бог слышит их молитвы лучше, чем женские, где они веруют, что жена – раба мужа своего, и любая женщина – объект для удовлетворения их необузданных животных инстинктов. Аминь.

Так не должно быть, скажешь ты, целуя меня в прикрытые, отяжелевшие от слез веки.

Не должно быть, соглашусь я.

Но ты ничем не отличаешься от моего режиссера, от мужчин, которые идут в белоснежную мечеть, от мужчин, которые прижимаются к девушкам в переполненных вагонах, битком забитых автобусах, которые преследуют девушек по пути домой, останавливают их в мрачных подворотнях. Ты ничем не лучше тех, кто заставляет девушек ненавидеть всех мужчин, и бояться, и сжимать ключи в кулаке, когда заходишь в лифт.

Разница только в том, что тебе я позволяю быть рядом, и мне не сильно страшно, даже если ты будешь грубым и злым.

Ты меня приручил, но я знаю, ты можешь обидеть меня в любой момент. В некотором смысле я этого даже жду.

12

Я целый день отколупывала уставшую белесую краску, сама побледнела от того, сколько усилий потребовало от меня это занятие, казавшееся в прежние времена увеселительным и пустяковым.

У меня был скребок, щетка и еще, знаешь, такая маленькая лопатка для маляров.