Я тебя рисую

Хоть и знала, что лаз маленький и узкий, но все же было не по себе. О способностях арманцев ходили легенды, вдруг он действительно может обернуться змеей и пролезть за мной следом?

Сама не своя от ужаса, я доплыла до кромки воды и вылезла, стуча зубами. И только тут подумала, как я без одежды выйду из пещеры. Но даже это уже не казалось мне таким страшным, как оставшийся в озере демон.

И следом пришла еще одна мысль. Арманец. Во владениях короля. Совершенно спокойно купается в Озере Жизни, заповедном и недоступном для всех, кроме королевской семьи.

Это… вторжение?

Дрожь колотила меня все сильнее, и я уже не знала, от чего – от холода или сдавливающей горло паники.

?

К счастью, я довольно часто бывала в этом гроте и пещерах, любила слушать здесь тишину и смотреть на подземное озеро. Иногда – рисовать. И потому, зная свою способность перепачкать все, что только возможно, всегда держала тут запасное платье, чтобы Тара не слишком ругалась, когда я снова появлюсь дома, как чумазая проходимка.

И сейчас я натянула простое серое одеяние – торопливо, не попадая в рукава. Дрожащими руками застегнула многочисленные пуговички. Вода с волос капала на ресницы, и я раздраженно откидывала мокрые пряди, ткань липла к телу, не желая расправляться, а петельки путались. Плюнув, я застегнула их через одну и выскочила из пещеры.

Через холм я неслась, как сумасшедшая, уже у подножия пригорка истошно завопив:

– Люк!!! Люк! Скорее!

Голова брата показалась над зарослями, и он сделал мне страшные глаза, пытаясь что-то сказать, но я не обратила внимания.

– Люк! Арманцы…

– Антарея Евантреида! – громогласно и как всегда высокопарно протянул женский голос, и я привычно вздрогнула. Все-таки наша наставница порой казалась мне страшнее всех белых демонов на земле.

Люк скривился и закатил глаза, пользуясь тем, что стоит перед Тарой так, что она не может видеть его лицо. Но наставница, похоже, обладала сверхъестественным зрением. Или просто хорошо нас с братцем знала.

Впрочем, один лишь авторитет нашей суровой наставницы возвышал ее до невообразимых высот. Она окинула меня возмущенным взглядом.

– Антарея Евантреида, – Тара приподняла бровь, что выдавало высшую степень ее негодования.