Лекс Раут. Императорский ловец

Крови в тварях не было, вместо нее во все стороны летела какая-то мерзкая желтая слизь.

– Тогда заткнись! – откликнулся Флай. Его меч свистел, рассекая воздух и тела этих исчадий бездны.

– Тоже не могу! Не нравится – закрой уши!

– Ничего, что у меня руки заняты? – Харт проткнул глаз одной зверюги и уперся сапогом в покатый лоб, пытаясь вытащить застрявший в черепе клинок. Тварь при этом рычала и клацала зубами. – Да сдохни уже! – разъярился Флай, протыкая ее снова.

– Кстати, напомни, чья это идиотская идея разделиться? – я пытался отбиться от трех зверюг, что щелкали челюстями, атакуя.

Флай что-то прошипел сквозь зубы. Я пнул серую морду, отпрыгнул, кинул файер.

– Что ты там рассказывал? – не унимался я, вертясь на месте и швыряя сгустки огня. – Солнышко светит, птички поют? Ну и как тебе птички, Харт?

– Жирноваты, – сквозь зубы процедил ловец.

– Угу, – еще одна оскаленная башка отделилась от тела. – И пахнут дурно. Заканчивай уже, что ты там возишься?

– Да пошел ты, – буркнул Харт, добивая двух зверюг.

Я выдохнул и осмотрелся. Картина была удручающая: развороченные могилы, пылающие от файеров кусты и трупы серых тварей. А еще слизь, что покрывала и землю, и могильные камни, и нас с Хартом.

– Вот гадство, – я с досадой оттер лицо и развернулся к ловцу. Он стоял, опустив клинок, и так же мрачно обозревая кладбище. Я свел ладони, активируя сразу несколько рун, и шагнул к Харту. Тот встал в стойку, почуяв недоброе. – Ну а теперь, расскажи-ка мне, чистюля, что ты знаешь об этих зверюшках?

– О чем ты, Раут? – ловец изобразил насмешку.

– Ты назвал их тварями Изнанки, Харт.

– Я? – он закатил глаза. – Тебе послышалось, чернокнижник.

– Да ладно? – смеяться мне уже не хотелось.

Харт открыл рот, чтобы ответить, но тут мое внимание привлекло голубоватое свечение. Обернулся. Кладбище светилось. Множество бледно-голубых точек, словно рой мух кружились вокруг трупов и оседали на них. И там, куда опускались эти огоньки, серая плоть расползалась, словно ее поедали.

Лишь могилки остались такими же развороченными, да кусты – сожженными.

– Интересно, и как мы будем описывать все это эскандору? – буркнул я.

Харт внимательно рассматривал свои сапоги.

– Думаю, нам не стоит об этом рассказывать.

И посмотрел мне в лицо.