Лекс Раут. Чернокнижник

* * *

На закате следующего дня мы с Армоном стояли на окраине города. Дом, указанный клиенткой, возвышался темной громадиной среди синих елей и неухоженного сада. Напарник присвистнул, глядя на два крыла и угловую башню с узкими бойницами.

– Ничего наследство, – одобрил он. – Внушительное.

Хозяйка самолично открыла нам дверь.

– Я отпустила прислугу, – пояснила она. – Думаю, ни к чему нам лишние глаза.

– Правильно сделали, – кивнул Армон, а я прислонился плечом к косяку.

– Пригласите меня. И разрешите делать все, что я сочту нужным.

Вы должны согласиться на любые мои действия по доброй воле и осознавая последствия. Даже если в результате отправитесь к праотцам.

Она слегка побледнела, но слова согласия произнесла четко. Я вошел и осмотрелся. Нижний зал украшен гобеленами и освещен мягким светом камина и нескольких ламп. Обстановка изысканная, никакой вопиющей роскоши или показного достатка. Все умеренно и уютно. И ни одной вещи, имеющей отношение к хозяйке. Ни портретов на галерее, ни безделушек на каминной полке, ни книг.

Ничего, что говорило бы о личности женщины. Если такие вещи и были, то она потрудилась убрать их подальше.

– Что я должна делать?

– Проводите нас в комнату, в которой вы разместили своего друга. И мне нужна его личная вещь. Вы говорили, он оставил трость.

– Да, это наверху.

Гостевая была убрана в зеленых тонах, внутри кровать под балдахином и туалетный столик. Обстановка вполне заурядная и тоже безликая, единственная деталь, привлекающая внимание, – небольшая гравюра с изображением одинокого дерева на скале.

Я закатал рукава рубашки и указал на ковер, устилающий пол:

– Уберите, мне это мешает.

Женщина кинула на меня возмущенный взгляд, Армон хмыкнул и сам скатал ткань. Вот всегда он так: и сам веселиться не умеет и мне мешает. На темных досках пола я принялся чертить сложную фигуру, а потом расставлять руны. Солнце опускалось, я ощущал это, даже не глядя в окно. У меня всегда было обостренное чувство времени, я могу с точностью до малейшего крона сказать, который сейчас час.

Оставалось несколько минут, чтобы закончить фигуру и сплести аркан.

Напарник принес наш мешок и кинул его на пол. Женщина отпрыгнула, когда он зашевелился.

– Что это? – Ее лицо стало еще бледнее. Все же она волновалась, хоть и пыталась этого не выказывать.

– Кабанчик, – хмыкнул Армон.

Я даже головы не повернул, продолжая вычерчивать руны.

– Зачем?

– Зажарим на углях и съедим!

Нет, не сдержался.