Двериндариум. Живое

– Что это? – отдышавшись, с трудом произнесла я.

– Косорыловка, – усмехнулся Итан.

– Говорящее название, – откашлялась я. И с удивлением поняла, что мне стало гораздо теплее, легче и как-то радостнее. Свинцовые тучи показались довольно красивыми, ветер больше не колол щеки, а серый день заиграл красками.

– Вот это да! Отличная штука! – воскликнула я. – Мелания, ты должна это попробовать!

– Да? – засомневалась послушница. Мы с Итаном истово закивали.

Мелания вздохнула, осенила себя святым знаком и смело глотнула из фляжки.

Откашлялась, вытерла слезы и широко распахнула глаза.

– Кажется, еще немного – и я воочию увижу святую Ингрид! Волшебный напиток!

– Идиоты, – прошипела Ливентия, кутаясь в белый мех своего плаща. – Даже не надейтесь, что я попробую эту гадость.

– Я думаю, нам надо спасти Ринга, – заявил Итан и икнул. – Он наш друг. Мы должны его… вернуть!

– Точно! – загорелась Мелания. – Идем! Я знаю, как незаметно попасть в лечебницу.

– Я возвращаюсь домой, – буркнула Ливентия, но почему-то пошла вслед за нами.

По дороге мы еще пару раз приложились к заветной фляжке, с каждым разом убеждаясь, что идея спасти Ринга – просто восхитительная. Ливентия плелась за нами, ноя, что мы совершенно утратили здравый смысл, разум и репутацию. И если на двух идиотов – Итана и Меланию – ей в целом наплевать, то от меня южанка не ожидала подобной глупости. Видимо, Мертвомир все же пагубно повлиял на мой разум!

Я отмахнулась от ее причитаний, велев вести себя тише.

Мы как раз прошли узким коридором, миновали несколько рабочих помещений, поднялись по шатающейся лестнице и оказались на знакомом мне врачебном крыле. Густой аромат мазей, притирок и настоек уверил, что мы на верном пути.

Мелания вдруг встала посреди коридора и ахнула.

– Ой! Я не спросила, в какой палате находится Ринг!

Я схватила ее за рукав и потащила за собой:

– В двенадцатой. Шевелитесь!

Озираясь, мы пробежали по коридору и толкнули дверь с нужным номером.

Нам повезло – сиделки внутри не оказалось.

Обстановка комнаты была аскетической – узкая кровать, пустой стол, стул, шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого блестели пузырьки, склянки и белели бинты.

Ринг лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами.

Его мощная грудь была наполовину прикрыта простыней и почти не вздымалась, словно парень даже не дышал. Загорелое раньше лицо казалось восково-бледным в свете единственной лампы на столе.