Чудовище Карнохельма

Цени, чужачка! Хотя никому и никогда я не прощал дерзких слов.

Усмехнулся в бороду, качнул головой.

– Какие книги тебе нужны, врачевательница?

– О хёггах, – выпалила я.

– Таких бумаг на фьордах не держат. Писать о хёггах в книгах – дурной знак. Можно беду накликать. Но я могу тебе рассказать. Идем. Приготовлю тебе мясо, пока есть время.

Оглянувшись на замерший у стены силуэт дракона, Бенгт пошел к выходу.

– Но не забывай, что будет, если Рагнвальд не выживет. Я словами не разбрасываюсь, сделаю, как сказал.

– Сто раз уже слышала, – буркнула я себе под нос.

Бенгт покачал головой, с высоты глядя на меня, усмехнулся снова.

– Чудная ты, дева. Вроде, дерзишь и злишь, а злобы на тебя и нет… посмотришь в твои глаза – и весело становится!

И фыркнув в подтверждение своих слов, вышел из пещеры. Эмоции отступили, и я поплелась за варваром, уже ругая себя за этот странный порыв. Что, если ошиблась, не позволив развести жар? Что, если…

Тряхнула головой – поздно отступать.

Снаружи обнаружилась очередная тушка, к счастью, уже освежеванная.

Под сосной Бенгт споро сложил дрова, ловко установил треногой палки и подвесил над углями куски мяса. Я в это время почти привычно «умылась» снегом, притащила золотое блюдо и кубки, на которые Бенгт глянул искоса, а потом закуталась в мех и, присев на край поваленного дерева, приготовилась слушать.

…Черный зверь Лагерхёгг рожден был от железа и камня, в яйце золотом. Сила его велика и в скалах, и в небе, отзывается ему буря и грозовое ненастье.

Белый зверь Ульхёгг родился от союза льда и сияния, в алмазном яйце. Глаза его видят сквозь толщу льда, отзываются ему хрусталь вершин, снега и ветра севера. А от зова Ульхёгга появляются люди, не боящиеся холода и плавящие стекло, что крепче алмаза.

Серый зверь Ньордхёгг вышел из пучины морской, и яйцо его там навеки осталось. Оттого водному хёггу легче жить в море.

Яйцо красного зверя Хелльхёгга треснуло в лаве и огне. Пробудился он злым и коварным, потому что жжет горящий уголь его шкуру от начала времен. И ярость этого зверя страшна, боятся ее люди от северного предела до южного острова. Ибо каждый ребенок фьордов знает: проснется красный зверь, издаст рев, и придет смерть.