Дикарь

 – Я же сказала вам, это мой дом! Сами убирайтесь отсюда! Пожили в чужой собственности и хватит, имейте совесть! Послушайте… – Я попыталась воззвать к его разуму, хотя очень хотелось сказать что-нибудь такое, чего не должна говорить и даже думать благородная истра. – Я все понимаю. Вам негде жить, и вы решили временно присвоить чужое жилище. Не знаю, как вы там обошли охранный запрет, но обошли и ладно. Я на вас не сержусь, честное слово! Но теперь у этого дома появилась хозяйка, то есть я. А вы просто уйдите.

– Не станете жаловаться? Не тронул мебель? – Мне показалось, что он все-таки пристрелит нас, таким жутким стало лицо дикаря. Белый шрам, рассекающий щеку и бровь, побелел на смуглой коже. Дикарь недобро усмехнулся. – Хозяйка, значит?

Он сделал к нам шаг, Линк пискнула и спряталась за мою спину. Я расправила плечи, демонстрируя уверенность, которой совсем не испытывала.

– Похоже, вам сделали изрядную подлянку, – с неприятной насмешкой протянул дикарь, и я нахмурилась. – И, кажется, забыли предупредить, что у этого дома уже есть владелец.

– То есть как это? – опешила я. Что значит, есть владелец? Собственность в Дейлише – единственное, что теперь у меня есть!

– Так! – рявкнул мужлан, снова начиная злиться. – Дом принадлежит мне точно так же, как и вам.

Проклятие! Мне захотелось снова сесть на землю. И прислониться к чему-нибудь твердому.

– Вот только я не собираюсь делить его с вами. Так что проваливайте отсюда, София Лэнг!

Он угрожающе повел двустволкой.

Линк испуганно вскрикнула, вцепившись в мою юбку, и черные глаза дикаря сузились, глядя на девочку.

– Мы никуда не пойдем. – Нет, мой голос не дрожит, совсем не дрожит! – Раз я такая же хозяйка этого дома, то имею право в нем жить! Так что будьте добры, отойдите с дороги и пропустите нас! А с правами собственности мы разберемся завтра.

Мужик буравил взглядом Линк, выглядывавшую из-за меня. И я подумала, что, может, идея отправиться в город и переночевать там не так уж и плоха. Потому что от перспективы ночевки в одном здании с этим дикарем мороз холодил кожу.

– Что ж, – он как-то неопределенно хмыкнул, снова посмотрев на меня, – входите. Хозяйка.

В голосе прозвучало откровенное презрение.