Наследница

 – Хвастался молодой напарник.

– Ты закорешись с кем-нибудь из местных. Охота на Севере – занятие рисковое. – Предупреждал наставник.

– У меня опыт есть. Я на Кубани охотился. – Сурово отвечал Саня, пару раз стрелявший диких уток.

– На Таймыре белые медведи. Здоровенные, а подходят так тихо, что снег не скрипнет. Весной можно сгинуть в трясине. Зимой заблудиться и замёрзнуть. – Стращал Николай.

– Ладно, ладно… Что я, школьник, потеряться в тундре? – Хмурился Саня. Он не хотел по выходным пить от скуки, как напарник.

– Матушка-водочка. Что бы делал без неё русский человек? – Вздыхал Николай, держа в руке гранёный стакан с сорокаградусной. – В холода согреет. В беде утешит. В тревоге успокоит. Она нам побеждать помогала, каждому человеку и всему народу. Разве Россия пережила бы все войны и зверства властей, если бы не матушка-водочка?

Удивительно было то, что Николай дружил с Акаем. Саня не раз видел их в вагончике – Акай пил крепкий чай, а Николай водку. Акай больше молчал, зато Николай рассуждал обо всём.

– Акай только молчит. Какой из него собутыльник? – Удивлялся Саня.

– Он молчит-молчит, а потом скажет этак, что не сразу и разберёшь. Большого ума человек! – Вздыхал Николай.

И Акай отзывался о Николае с уважением, зато Саню не переносил. Сурово смотрел старик на кудрявого сварщика, когда тот провожал Нину от клуба до дверей, нагло обнимая на виду у всей улицы.

– Иди прочь, оставь мою внучку. – Ворчал Акай.

– Нет, дед. Я её на Кубань увезу. – Улыбался Саня. – Там тепло, хорошо. В саду айва, виноград, грецкий орех. А здесь голая тундра. Неужели хочешь, чтобы Нина мёрзла всю жизнь?

– Она северная. Раньше едва ребёнок родится, его в снегу купали, и только потом матери возвращали.

– Тогда выбора не было. – Протестовал Саня.

– Так наши предки жили, и наше место здесь.

– Дедушка, я этих предков в глаза не видела. – Возмущалась Нина. – К тому же, мои предки по маме – русские. Они выбрали Рязань. А я, может быть, Краснодар выберу. Каждый решает сам за себя.

– Не уживётесь вы. Вспомни отца. Нашёл он счастье в Рязани? – Хмурился дед. – Нет у нганасана места, где он остановится. Вся жизнь – аргиш, что значит – кочевой поезд. А кочуем в тундре, по кругу.