Время Ворона

– Ну, друг, Конрад, между ног у тебя больше, чем в голове, – Мартин тоже улыбнулся.

– Сегодня вечером я все-таки попробую. Вон у той, что стирает, вид блудницы. Я ж никогда не подходил близко к ним! Дома меня отец бы прибил, если узнал, что я о них вообще подумал, – Конрад говорил возбужденно и его глаза лихорадочно блестели.

Вечером в палатку, где жил их десяток, завалился Конрад. Мартин и парни боролись по очереди на руках, так как кости были в лагере запрещены, что не касалось ветеранов Куно и Бартоша – им было все равно.

– Как твоя блудница? Совместная «стирка» удалась? – Мартин обернулся к другу.

– Да, но не совсем… Я уже ее приболтал насчет дела и уже было приступил к делу, но тут в палатку залез Домагой – здоровенный серб из роты Якшича. Ну, мы немного повздорили, девушка глазки в пол, а потом и вовсе убежала, а серб начал душить меня, но я успел натянуть шоссы, пнул его по яйцам и сразу сюда, – запыхавшись, рассказал Конрад.

– О, кажись, он идет за тобой, и с ним пара друзей, – Волкан указал на приближавшихся ребят довольно агрессивного вида, – Он идет отомстить тебе за свои отбитые яйца.

– Ладно, пойдем, потолкуем с ними, – Мартин накинул дублет.

Ввосьмером они вышли на встречу Домагою и его друзьям. Домагой был сербом под семь пудов весом с красной круглой рожей и курчавой бородой. Его руки были толщиной с бревно. В лагере общались обычно на венгерском разной степени владения, хотя многие бегло говорили на двух-трех наречиях.

– Славный Домагой, что тебя привело к нам? – Мартин хотел казаться вежливым.

– Саксонец, отдай мне этого шелудивого пса Конрада, он совращал мою подругу. Я ему все ребра пересчитаю! – Домагой был настроен решительно.

– Она согласилась сама и взяла задаток. Хотя, если б я знал, что она твоя подружка, я бы не слез с нее и, уверен, что….

Конрад не закончил ехидную фразу. Мощный удар в челюсть сбил его с ног, но не оглушил. Мартин подскочил, схватил серба за дублет и дернул на себя так, что на землю посыпались как горох медные пуговицы.

Далее, он с размаху головой в лицо ударил Домагоя, остальные воины схватились с друзьями серба. Поднявшийся Конрад, начал пинать упавшего здоровяка. Возня длилась какое-то время, прибежала охрана и палками и разняла дерущихся. Били на совесть – дубовая палка по спине быстро прививает смирение, одного особо непримиримого из приятелей Домагоя вырубили начисто, товарищи его под руки утаскивали к своим палаткам.