Свободное падение

Представляешь, во дворе у нас это было. Шел, за сердце схватился, упал. Бабки говорили, что помер. А врач приехал на скорой и оживил. Вот это я понимаю! Дух захватывает! А как они операции делают! Представляешь, человека разрезать, что-то внутри сшить или отрезать, опять зашить. И ничего, человек живет. Это я понимаю, профессия. Хочу врачом стать, лучше хирургом.

– Я крови боюсь, – сказал Сеня. – Я бы не смог. А ты крови не боишься?

– Не знаю точно. Не было случая выяснить. У меня дед в прошлом году умер. Я все стоял у гроба, рассматривал.

Все думали, что по деду горевал, а мне было интересно, что с его телом происходит, как оно меняется, портится. Тогда много о смерти думал. Загадочная она. Когда никто не видел, я его трогал.

Сеня аж руками замахал.

– Ну ты извращенец точно, мертвецов ощупывать.

– Я в познавательных целях. Тебе не интересно, как это умирать, что с тобой будет? Не думал об этом? Вдруг раз и тебя нет. Что ты почувствуешь при этом?

– Нет, не думал и думать не хочу. Это страшно.

Тем более что потом всех мертвецов в землю закапывают, – Сеня поежился.

Федор не унимался и, перейдя уже на таинственный шепот, продолжал развивать тему.

– А еще знаешь, что самое любопытное? Бабушка говорила, что сорок дней душа дедушки будет в квартире жить. А потом уйдет. Я не поверил. Думал, чушь старушечья. Но, знаешь, – шепот становился все тише и загадочней, – я его чувствовал все сорок дней в квартире. То за спиной, то будто мимо прошел, то кашель вдруг его послышится. Особенно когда дома один оставался.

В комнате закроюсь и не выхожу. В дверь позвонят, я бегом, только бы быстрее проскочить. А после поминок на сорок дней все прошло и стало как раньше. Не страшно.

– Да ты просто это себе внушил. Бабку послушал и вообразил. Она тебя запугала. Вот и все. Нет никакой души. Помер дед, закопали и конец истории. И с нами так будет. Так что лучше об этом не думать. Не хочу думать о серьезном, хочу просто веселиться, слушать хорошую музыку, гулять, на велике и коньках кататься.

Просто жить. Есть пироги, например. Мы ведь еще «ребяти-и-ишки», – пародийно протянул он.

Федор повернулся на бок и, хитро прищурившись, посмотрел на друга.

– А про девчонок ничего не сказал. Не интересуют?

– Фу, – брезгливо поморщился Сеня, – нашел о ком говорить. Они вообще все противные. Хоть твою воображалу Вику возьми. Зараза, да и только. Надо перед ней лебезить, ухаживать. Что в этом интересного? Были бы нормальными, как мы с тобой. А так нет.