Лабиринт

Настал день, когда, сидя за обедом, я не мог вспомнить, о чем это я постоянно рассказывал своему другу и это неприятное чувство потери чего-то важного появилось во мне, разрастаясь с каждым днем все сильнее. Я забыл дочь, забыл жену, я забыл свою жизнь, Эдвард. Пустота поглотила меня, и я стал угасать.

Я не понимал, что со мной происходит и только мысль о скорой смерти неотступно преследовала меня. Думаю, мне оставалось совсем немного и мучения мои были бы кончены, но, добрый мой Эван, видимо, не мог больше видеть, как проклятое зелье убивает меня и, нарушив приказ, он перестал поить меня смертельным питьем.

Как я узнал позже, за нарушение приказа, Эвана ждало страшное наказание, но он не смог пойти против совести и отказался взять этот грех на душу. Мой храбрый мальчик! ? дрожащим голосом, сдерживая подступавшие слезы, проговорил мистер Смит. ? Только благодаря ему я сейчас сижу рядом с тобой, Эдвард!

Организм мой, постепенно избавляясь от отравы, восстанавливался, и с каждым днем, все чаще и чаще, меня стали преследовать отрывочные воспоминания о девушке, лицо которой я все никак не мог увидеть.

Так продолжалось некоторое время, пока в один из дней, обедая вместе с Эваном, я не произнес вслух имя, которое появилось в моей голове. Сам того не ожидая, я произнес имя Элизы и, удивившись сам себе, взглянул на Эвана.

Через несколько секунд он вернулся, неся что-то в руках. Он сел на свое место напротив меня и протянул небольшой портрет в серебряной рамке. Я взял его в руки и в тот момент, когда увидел лицо изображенной там девушки, меня как будто пронзили тысячи молний.

Элиза! ? прохрипел я имя дочери и в голове, как после жуткого похмелья, четко и ясно нарисовалась картина всего произошедшего со мной.

Я сидел, пораженный и раздавленный, а воспоминания все появлялись и появлялись в моей голове. Мне казалось, что я схожу с ума. Эван сидел и смотрел на меня, страдая не меньше. Он ждал, когда я немного приду в себя и был очень напуган, так как не знал, как я поведу себя, вспомнив, наконец, все то, что должен был забыть навсегда.