Снежные дороги судьбы

Придется надеть на него узду… после нашей свадьбы…

.

* * *

– Машенька! Открой, пожалуйста. Что с тобой сегодня? С чего ты стала запирать дверь? Или ты боишься, что к тебе явится привидение как у этого вашего Брэма Стоукера?

Мария вскочила с кушетки – к ней явилась тетя.

– Я… нет! Но честно сказать, предпочла бы визит приведения визиту господина Корфа… – неловко пошутила она опирая двери спальни.

– А, понимаю, – кивнула входя Капитолина Ивановна. Тебе очень не нравится сей субъект, не так ли? Или я ошибаюсь?

– Нет, совсем не нравится, тетя.

Но – папенька … Он хочет выдать меня за этого ужасного человека! Но я никогда не пойду на это. Он…

Тетя мягко обняла Марию за плечи и нахмурилась.

– Я знаю – и про завещание тоже. Я говорила ему, что он неправ, что нельзя так поступать с тобой, что это ничем хорошим не кончится…

Но он даже не стал меня слушать. Мадам Мышко печально улыбнулась.

– Что поделать – он относится к тебе как к неразумному дитяте, которое само не понимает своего счастья.

Я ему одно, он мне другое! Мужчины – невозможные создания! Ну ладно – все равно с ним сейчас невозможно разговаривать. Он занят делами и просил не беспокоить. Ну поешь вот французских блинчиков… Глаша приготовила.

– Мне они не нравятся, – огорченно надула губки Мария. Намешано все вместе – и сироп апельсиновый, и цедра лимонная, и ежевика – и туда еще рому! Да еще миндальное тесто прогорклое!

Тетя Капитолина лишь молча всплеснула руками.

После обеда, который подали раньше обычного, они сразу же принялись за сборы – Баранцов решил посетить Александринский театр. Нет – он не был завзятым театралом. Михаил Еремеевич вообще мало разбирался в тонкостях сценических искусств.

– Ну что мне с этих визитов и балета, – бурчал он временами. Если я чего-то не сильно понимаю так и не понимаю. Медведь сходил в театр и вынес оттуда свои пальто и галоши!

Но однако ж даже ему не хотелось быть похожими на тех старозаветных купцов из газетных фельетонов, что и грамоту знают с трудом – поэтому время от времени вывозил Марию в театры и на концерты с вернисажами.

А вот Мария театр любила – просто обожала.

Она полюбила не только самые спектакли. Ей нравились театральные коридоры с зеркалами в тусклых золотых рамах, гардеробы с солидными седыми швейцарами, перламутровые бинокли, блеск карет у театрального подъезда.