Снежные дороги судьбы

Папенька и в самом деле наверное болен… Даже слуги об этом знают! Болен но наверняка не смертельно – этого не может быть! Это все придумал Корф, чтобы запутать ее. Но он сделал предложение – не мог же он так нагло врать! Девушка почувствовала, что у нее начинает кружиться голова.

Пару минут спустя Мария постучала в спальню отца.

– Войдите, кого там несет? А, это ты, доченька?

Она вошла и увидела отца сидящим на диване, удобно облокотившимся на подушки. На нем был уже привычный архалук из сине-желтой полосатой ткани, под которым была рубашка безупречной белизны, брюки в серую полоску и расшитые домашние туфли – с тех пор как здоровье Михаила Ефремовича пошатнулось и он все чаще работал дома, в этом одеянии он даже принимал коллег-купцов и явившихся по делам чиновников.

Вокруг были разбросаны подшивки «Русской мысли» страницы «Коммерсанта» с биржевыми котировками, какие-то справочники… Тут же на ночном столике стояла бронзовая пепельница в виде фривольно раскинувшейся нимфы, с недокуренной гаванской сигарой.

– Извини, доченька, вот, заработался… – как-то виновато улыбнулся отец. И то сказать – разрослось дело – пригляда требует. Дело оно не сурепка аль еще бурьян какой: те – то своей волей растут.

Мария ничего не сказала – но ей вдруг стало стыдно что она отвлекает отца от забот.

Человек даёт кусок хлеба не одной сотне людей, день и ночь думает о делах, не видит, не чувствует себя в заботах… А она со своими девичьими страхами! В конце концов она не кисейная барышня и отвадить ухажера забывшего приличия уж сумеет.

Она дочь своего отца а её отец как-никак…

И тут она почему-то подумала, что ведь не очень хорошо знает отца…

Прошлое Михаила Еремеевича было довольно таинственным. Рассказывал он мало, игнорируя слишком настойчивые вопросы и каждое слово приходилось вытягивать буквально клещами. Приехал он в Петербург скоро как четверть века назад – уже с приличным капиталом. С тех пор тут и жил, тут женился и обзавелся домом.

Никого из родственников по отцовской линии Мария не видала, да по его словам их давно уже не было в живых.

Мать, бабку Марии, он потерял в три годика. Дед Марии – умерший когда отцу было шестнадцать, был конторщиком на захудалом хлебном складе в Царевококшайском уезде. Юноша должен был сам устраивать свою жизнь – был и конюхом, и берейтором в бродячем цирке, и торговал вразнос мелким товаром. Затем судьба занесла его на Алдан. Там он за несколько лет накопил на то чтобы открыть дело.