Пришедший из Безмолвия

Лайрэ непокорно вскинула голову.

– Как тебе будет угодно, господин.

– Проклятье! Демон в тебя вселился, что ли? Я же только хочу узнать о человеке, у которого даже и имени нет.

– У него есть имя.

– А мне ты сказала, что он не помнит, как его зовут.

– Он и не помнит, – ответила Лайрэ. – Имя дала ему я.

– Как его теперь зовут?

– Тааур.

Гаррос открыл рот, потом вернул челюсть на место.

– Объясни, – потребовал он.

– Надо же было как-то его называть. «Пришедший из Безмолвия» ему подходит.

– Тааур, – повторил Гаррос ничего не выражающим тоном.

– Да.

Лайрэ прикрыла глаза и неслышно вздохнула с облегчением: Гаррос больше не заговорил о незнакомце, которого она нарекла Таауром.

– Вианна придет к тебе к ужину, – продолжал Гаррос. – И я тоже. Лайрэ вдруг обнаружила, что смотрит в холодные, топазовые глаза волка, живущего внутри у друга ее детских лет. Она вздернула подбородок и уставилась на Гарроса прищуренными глазами, взгляд которых был так же холоден, как и его.

– Да, господин.

Ухмылка Гарроса сверкнула над темно – рыжими усами.

– У тебя еще осталась копченая медвежатина, которую прислал мельник?

Она кивнула.

– Вот и хорошо, – сказал он. – Я буду жутко голоден.

– Ты всегда голоден, – улыбнулась Лайрэ.

Смеясь, Гаррос заставил сокола пересесть к нему на запястье, чуть тронул шпорами свою лошадь и поскакал в чащу.

Лайрэ смотрела ему вслед, пока он не исчез и смотреть стало не на что, кроме каменистого склона. Лайрэ наклонила голову и прислушалась, но не уловила топота копыт приближающейся лошади.

Успокоившись, Лайрэ вошла в дом и тихонько притворила за собой дверь. Так же бесшумно она заложила проем толстым деревянным брусом. Теперь, пока она не вынет брус, никто не сможет к ней войти, разве что прорубит дверь топором.

– Тааур? – тихо окликнула Лайрэ. Ответа не было.

Страх ледяными щупальцами сжал ее внутренности. Она подбежала к кровати и отдернула занавес.

Тааур лежал на боку – тело расслаблено, глаза закрыты. Лайрэ протянула руку и коснулась его лба. От облегчения ее задержанное дыхание с шумом вырвалось из груди. Он спал глубоким, но естественным сном.

Тааур пошевелился, но не отстранился. Напротив, он потянулся к ней, к ее прикосновению. Его рука нащупала ее руку и крепко ухватилась за нее. Когда она хотела отнять руку, его пальцы сжались еще крепче. Она почувствовала, что он просыпается.