Умереть – это не страшно

Я спокойно отпила два глотка из жестяной кружки, удивилась странному привкусу и спросила:

– А почему он такой соленый?

– Да неужели? – переспросил Вова, невинно приподняв брови. – Наверное, с сахаром в чашку случайно попала соль. А разве тебе такой кофе не нравится?

Я была девочка воспитанная, постеснялась сказать, что не нравится, и выпила все содержимое под одобрительные взгляды москвичей.

(Только много времени спустя я узнала, что мне подмешали оксибутират. Препарат – вызывающий легкое помутнение рассудка.

Вот вам и прынц! Черт бы его побрал! Вова попросту захотел по-легкому воспользоваться моим телом, не прибегая к донжуанским расшаркиваниям. Зачем утруждаться, если можно просто вырубить девчонку?)

Что было потом? Помню смутно. Только никого уже в комнате не было, кроме меня и Вовы. Мозги отъехали конкретно. Вдруг стало нестерпимо жарко, и я стаскивала с себя одежду… Сама! Потом – провал. Очнулась… Вокруг все плыло, как в тумане… Помню себя в одном лифчике и больше – ничего! Как дешевая шлюха! Обрывки сознания выхватывают Вову на мне…

А потом… Помню, как сердце готово было выпрыгнуть из груди и тут же – останавливалось… Помню смутно, как меня непрерывно тошнило… и Вова бегал со мной на руках к умывальнику, который находился на улице, чтобы умыть меня ледяной водой и привести в чувство… Помню, как задыхалась… Очень сильно… Казалось, что я мучительно умираю… Вот уж «прынц» перетрусил, я думаю, поэтому и удерживал в этой треклятой комнатенке почти до утра.

Он пересрал! А если бы я умерла без медицинской помощи?! Он бы просто меня закопал недалеко в лесочке, которые вокруг турбазы нескончаемы.

Потом, не помню во сколько, он привел меня к домику, где на веранде сидела моя любимая бабушка Оля. Увидев меня, еле державшуюся на ногах, она сказала:

– Алиса, ты дрянь!

Ну да, взрослым всегда легче обвинить тебя, нежели разбираться, как ты вообще осталась жива.

Но удивительнее всего было то, что Вова повторил за ней:

– Алиса, ты дрянь!

А мне почему-то не было даже обидно. В меня как будто чертик вселился с этого момента. И я влюбилась в Вову, в эту мразь, пахнущую дорогими духами, одетую в черные фирменные джинсы и кипельно-белую рубашечку. Зачем мне что-то было подмешивать, чтобы я чуть коньки не отбросила, если я была готова сделать все сама без принуждения, так он был хорош собой.