Игра в идеалы. Том I

Ничто не нарушало гладь озера. Трудно поверить, что это вода. Я подошла поближе потрогать ее. Вода оказалась холодной, обожгла руки. Я сидела на корточках, вглядываясь в прозрачную воду и смотря на свое отражение. Подняв глаза, я увидела одну из самых прекрасных, пусть низких, но все же гор. Зелень, осыпавшая ее, была синеватой, видимо, из-за солнца.

– Да, – сказал Карл. – Прекрасный вид. Хотя бывает и лучше. Здесь совершенно потрясающие закаты и восходы, хотя я до сих пор не могу уловить разницу.

Карл продолжал говорить, я его слушала и понимала, но куда больше была захвачена прекрасным видом.

– Странно, их до сих пор нет, – продолжал Карл. – Хотя и неудивительно. Дженни только за смертью посылать…

И все же интересно, почему газетчики оставили нас в покое, когда мы переехали? И когда пошел слух, что меня и маму похоронили? Мучительные вопросы, наверное, еще долго не покинут меня…

– Только я надеюсь, это останется между нами? – спросил Карл.

– А? – откликнулась я.

– Ты меня слышала?

– Что именно?

– Неважно, – вздохнув, он махнул рукой. – О чем ты вообще думаешь?

– Все о том же, – ответила я, присаживаясь рядом с Карлом.

– О семье.

– Да.

Тут я почувствовала, что дерево, на котором я сижу, отлично подходит для этого.

– Ты что, с друзьями с этого дерева не слезаешь?

На лице Карла засияла необычайно приятная улыбка. Он ответил:

– Да, на нем очень удобно сидеть. Конечно, мы с него слезаем. Просто обычно заранее договариваемся о встрече тут, а когда все соберутся, идем гулять, но поздним вечером, часов с десяти, мы сидим тут и разводим костер. Травим байки, Дэвид играет на гитаре, а Том с Пэт хорошо поют. Порой так даже встречаем рассвет.

– Здорово!

– Романтично.

На это я ничего не ответила.

С пяти до семи лет меня обучали игре на фортепиано и на скрипке. Я хотела заняться и виуэлой например, но отец сказал, не женское это дело. Обидно, как обидно! Восемь лет жизни просто насмарку!

– Сколько сейчас времени? – спросила я. – Что-то есть хочется.

– Полчетвертого, – ответил Карл, вытаскивая из-за пазухи часы. – От отца достались, – пояснил он, протягивая их мне. – Перед смертью отдал.