Беглец

Может быть кому-то приглянулись мои дорогие часы? Вернее , мысли пришли позже, а сначала сработал какой-то животный инстинкт, и я начал яростно сопротивляться , скидывать с себя напавшего. Поскольку я шел в тот момент вдоль бетонной стены, я прижал его спиной к бетону, возможно это было сделано резко, и он получил удар головой об стену. Так или иначе , но он соскочил с меня и отбежал в сторону.

В руках у него был нож. Он стоял в стойке, готовый вновь броситься на меня. Среднего роста, худой , бритый налысо, весь в наколках (какая-то паутина и слова на немецком),худой, бледный, я не знал его , не видел ранее.

Поднялся шум , а на прогулке было около 30 человек, ко мне подбегали , что-то кричали на немецком, показывали какие-то жесты, размахивая ладонью перед лицом, но я ничего не понимал. Мелькали мысли: что от меня хотят , за что, сколько их? Позже мне обьяснили, что меня как бы успокаивали , и это жест означает то же , что в России, когда крутят у виска. Мол, он – дурак.

Заболела шея, сознание начало воспринимать последствие нападения. Заключенные показывали мне на горло. Я потрогал руками, почувствовал рану и только тут понял: мне хотели перерезать горло!!! Как оказывается можно легко убить человека, подошел сзади, чик… и всё.

В это время среагировала охрана, ну что-то прокричали в громкоговоритель. Я стал показывать им через затемненное стекло на себя , на этого ублюдка.

Мерзавец выбросил нож на газон и побежал ко входу в здание.

Дверь открыли, и охранники запустили его. Я подбежал к газону, схватил нож в траве, и стал показывать его через стекло охране, пытаясь обьяснить , что это его нож. В этот момент я разглядел нож внимательно. Такие ножи есть у меня в камере, наверно есть у других заключенных, с белого металла, закругленные на конце, и туповатые. Но этот отличался тем, что кончик его был обломан и заточен.

Я как сейчас вижу этот нож, и с ужасом вспоминаю тот момент, когда я понял , что меня УБИВАЛИ! Позже этот подонок сам признался, что его цель была – убить меня! Неясны тогда оставались только мотивы этого поступка, австрийцы всё списали на его психическое состояние.

Якобы он услышал какие-то голоса, и они сказали ему : «иди и убей!» Это отдельная тема, и о ней я расскажу ещё.

Но почему я остался жив, и даже шрамов от порезов не осталось? Что-то помешало ему довести задуманное до конца. Этот вопрос задавал я сам себе, и мне его задавали.