Беглец

Однако через час проснулся с головной болью, и так уже больше не уснул, начал гонять мысли, анализировать ситуацию. Так, что надо сделать в первую очередь? Сообщить жене , сообщить адвокату, удалить переписку в 2 телефонах, которые у меня изъяли.

Примерно в шесть часов началась движуха: голоса, хлопанье дверями. Кто-то заходил и в наш кабинет, заглядывали с любопытством в мою камеру. Наконец, пришел какой-то новый офицер , сказал, что ему передали по смене мое дело, сейчас приедет переводчик, и будет интервью ( так у них красиво называют допрос).

Спросил: как я себя чувствую, есть ли пожелания. Я тут же попросил свои телефоны,– что мол надо предупредить жену и адвоката.

На удивление, мне сразу дали мои телефоны, сказали: только два звонка. И оставили одного, то есть никто не следил за мной. Я первым делом позвонил жене, ошарашив её страшным известием, потом адвокату в Россию, потом уничтожил все смс на обоих телефонах. Не то чтобы там было что-то компрометирующее меня, но я не хотел, чтобы потом в России следователи читали мои личные сообщения.

Второй косяк полицейских, если сравнить с русскими ментами. Щас! Ага! Дадут тебе там телефон,– а по роже не хочешь?

Принесли завтрак: бутерброды с колбасой и сыром, и чай. Тоже хорошо. Попросил таблетку от головной боли. Дали. В 8 часов приехала переводчица – интеллигентная старушка, австрийка с хорошим русским языком. Меня выпустили из клетки, и уже без наручников стали допрашивать, или по ихнему – брать интервью. Причем сказали, что это формальность, поэтому можно коротко рассказать свою историю.

В кабинете было два офицера, которые выглядели очень колоритно. Один был в майке, джинсах и шлепанцах на босу ногу. Волосы его были завязаны сзади в длинный хвост. Второй так же был одет примерно. Но он был лысый , с длиннющими усами и бородой, эдакий хипстер. Оба они больше походили на рокеров, байкеров, педиков, кого угодно , но только не на полицейских. Позже я понял, что это своеобразная профессиональная конспирация, —никогда в толпе ты не узнаешь агента.

Я как мог, коротко рассказал свою версию : почему и кто меня преследует в России. Переводчица внимательно переводила, уточняя детали. В конце моего рассказа она сказала мне тихо:

– Вам надо просить политическое убежище в Австрии.

– Я никогда не думал об этом. Даже не знаю что это такое. Я же не какой-то президент или большой политик…. – пытался я вспомнить : что я когда-либо слышал об политическом убежище.