Жизнь казалась прекрасной

Он чертыхнулся и с досады швырнул сумку в машину, видимо, не обнаружив того, ради чего проделал всю эту нелегкую «работу». Затем водитель смертоносного «Опеля» опустился на корточки и судорожно начал собирать то, что по глупости разбросал на земле. Он заметно спешил, и Леша с надеждой подумал, что, возможно, отделается легким испугом. Он совсем протрезвел, в голове не осталось и намека на опьянение. Однако вестибулярный аппарат его все-таки подвел. Леша случайно задел рукой за хрупкую ветку, которая обломилась с предательским хрустом.

Он замер, не смея перевести дыхание, а человек, только что хладнокровно отправивший в мир иной женщину в кашемировом пальто с нелепой неженской сумкой, поднялся во весь рост и окинул Алешу холодным зловещим взглядом. Вернее, Ильин мог только догадываться, что взгляд этот был холодным и зловещим, так как убийца все еще находился на приличном от него расстоянии, которое вдруг стало пугающе сокращаться. И Леша ничего не мог с этим поделать, так как чувствовал себя загипнотизированным и остолбеневшим. Убийца подошел вплотную к березе, за которой пытался укрыться растерявшийся Леша. Парень попятился и едва не побежал, но, поскользнувшись, вытянулся на прелой листве, потеряв координацию.

«Не мой день!» – мысленно произнес он с присущей ему иронией, которая и на этот раз не смогла изменить Алеше, как преданная подруга.

Драйвер-убийца схватил парня за воротник, но тот даже не вскрикнул, пытаясь вырваться, и инстинктивно пополз прочь от этого страшного места, закрыв глаза и увлекая водителя вишневого «Опеля» за собой.

Осознав, что убийца не отстает, Леша вывернулся, как молоденький уж, и схватил своего преследователя за горло. И тогда они, вцепившись друг в друга, покатились по тронутой морозом земле.

– Уймись, придурок! – прохрипело «чудовище». – Тебе же хуже будет, – грозило оно. И снова Лешке почудилось в этом человеке что-то знакомое и до боли «родное».

– Пусти! – выкрикнул он, подобрав в подмерзшей траве увесистый камень.

Но водитель «Опеля» успел перехватить его руку, занесенную над своей головой, и швырнул булыжник как можно дальше.

– Гаденыш! – вырвалось у него. Леша промычал в ответ что-то нечленораздельное, так как пальцы убийцы сомкнулись на его шее. Из накладного кармана куртки что-то выпало и затерялось в опавших листьях. В этот момент Леша снова вспомнил о Ритке, и ему стало очень грустно, потому что он неожиданно осознал, что сопротивляться в общем-то бесполезно.