Жертва полнолуния

В последнее время ей это даже стало нравиться, хотя сначала она всячески пыталась отбрыкаться от лишней, по ее мнению, работы. Но несколько хрустящих зелененьких банкнот изменили ее мнение.

Вот почему, когда появилась Илона, я так ею заинтересовалась. Вечно печальное лицо, озарявшееся иногда грустной трагической улыбкой, тихие отговорки от моей помощи, какие-то упоминания про «крест, который ей суждено нести» – все это я замечала, но пока не торопила события. Захочет, чтобы Марго ей составила гороскоп, – обратится.

Как видите, я оказалась права.

– То есть, – медленно сказала Маргарита, закуривая сигарету, – в комнате была та самая женщина?

– Да, – грустно ответила Илона. На ее лицо вновь вернулась трагическая маска. Оно и понятно – воспоминания-то не из приятных.

– И в каком… э-э… виде предстала эта женщина? – спросила Марго.

– Я в обморок упала, – честно ответила Илона, – но успела заметить, что она была как живая. Так похожа, даже губы синие!

Странное рассуждение. Синие губы вообще-то у мертвых.

Я встала и ушла на кухню, решив не слушать описания привидения. Возможно, я чересчур чувствительно отношусь ко всем этим ужасам. Губы синие, уши холодные, пальцы и волосы шевелятся… Не то чтобы я слабонервная, но видеть по ночам кошмары не хочу.

Чайник еще не вскипел. Я вернулась.

– А потом у меня стали пропадать вещи. Ну не то чтобы насовсем, но, положив, например, книгу на полку, я нахожу ее уже в другом месте. На холодильнике!

– Илона, а это не могло тебе присниться? – спросила Марго.

– Так это же днем случается! – чуть не плача, сказала Илона. – Я и сама бы рада списать все на сон, на что угодно, но эта атмосфера… Понимаете, я сейчас одна живу. Муж в Москву уехал по срочным делам, а я тут осталась. Правда, ко мне приехала Полиночка, племянница мужа, да и Рина Павловна тоже есть, но Полинка целыми днями где-то мотается. Не могу же я все время сидеть с этой ведьмой, которую муж мне в помощницы нанял. Я ее терпеть не могу! Уж лучше привидения.

И чайник засвистел! Илона посерела и изменилась в лице, но я успокаивающе похлопала ее по плечу. Мне снова пришлось идти на кухню, где наш чайник уже сходил с ума и, наверное, хотел довести до такого же состояния и нашу гостью. Его крышка весело подпрыгивала над паром, словно стараясь не обжечься. Я заварила чай и вернулась в комнату, катя перед собой тележку с подносом.