Живем только раз

– Как-нибудь в другой раз, Верочка. Ты уж извини. Я не люблю, когда не верят моим магическим друзьям и помощникам.

Женщина обиженно пожала плечами:

– Ладно, чего уж там. Ты, главное, сама-то не больно огорчайся. Это ведь просто ерунда.

Жорик поставил жирную точку в обсуждении «пивной проблемы». Ему не терпелось выпить за все хорошее. Этот довольно избитый тост тем не менее понравился обществу. Мы выпили за все хорошее. По сути, вообще тосты уже были не нужны. Через некоторое время выпито было уже достаточно, я решила, что пора в постель.

– Давайте-ка спать, ребята, – предложила я.

Вера меня поддержала. А мужики были категорически против. Коньяк кончился, а желание выпить еще не пропало. Наоборот, усилилось.

Гена принес из вагона-ресторана бутылку водки. Было далеко за полночь, но мужское население вовсе не собиралось занимать свои койки.

– Девочки, а может, вы оккупируете второй этажик? – робко поинтересовался Николаша.

Я наотрез отказалась, послав их к черту.

– Тогда, может, Танечка, вы ляжете головой к двери, а я на краешке полки у ваших ног присяду, а? – попросил меня Гена.

– Ладно, черти полосатые, алкаши несчастные, – милостиво согласилась я.

А Вера, поддавшись на уговоры, разместилась-таки на верхней полке. Но это ее личные трудности.

Последнее, что я слышала, был анекдот, который рассказывал Гена:

– Прикинь, мужики. Летят, значит, в самолете русский, грузин, армянин и еврей. Самолет загорелся, прыгать надо. А им на четверых три парашюта досталось.

– Ты чего это плачешь?

А тот:

– Ты – еврей, значит, обманешь меня.

– Не беспокойся об этом, я уже обманул.

– Кого?

– Армянина. Я ему вместо парашюта свой рюкзак прицепил.

Мужики захохотали. А я разозлилась на них:

– Будете вопить – вылетите на фиг, бродяги! Идите вон в ресторан и квасьте сколько влезет.

Собутыльники вняли моей просьбе и удалились.

Проснулась я оттого, что кто-то щекотал мне нос. Я открыла глаза, Гена убрал руку, и они с Николашей захохотали.

– Вставай, тебя ограбили! – радостно сообщил Николаша.

Я потянулась.

– Что, уже Тарасов?

– Пока нет. Но ты давай просыпайся. Тебя ограбили, – продолжал гнуть свое вдрызг пьяный Николаша. – Сумочка где у тебя? Укра-али. Нету сумочки. – Гена, улыбаясь, смотрел на меня.