Живем только раз

Вот и сейчас вспомнила, болтаясь в этой галдящей толпе с баулами и сумками и прочим объемистым скарбом.

Можно было, конечно, переждать это столпотворение в сторонке, но солнце нещадно палило, ноги гудели. Очень хотелось скорее добраться до места и, облачившись в легкие короткие шорты и футболку, вытянуться на постели.

– Билеты при посадке предъявляем, пожалуйста, граждане пассажиры.

Полная проводница в очках, распаренная, как репа, не спеша проверяла билеты.

Я, доставая свой, уронила на асфальт кошелек.

Из него вывалились несколько купюр. Остальные, сложившись веером, выглядывали из кошелька. Мне кинулись помогать подбирать деньги сразу несколько человек. И среди них один кавказец. У него было огромное количество сумок и кошелок – для такой горы ему потребуется целое купе, усмехнулась я.

– Дэржи, дэвушка, – протянул он мне мои кровные, чуть не затоптанные пассажирами.

– Жорик, подавай сумки, – поторопила его жена, уже поднявшаяся в тамбур. Супруга Жорика, похоже, была русской.

Наконец-то суета улеглась.

Все баулы и кошелки нашли свое место под солнцем. Поезд тронулся.

В купе, где я ехала, собралась приличная публика, в меру общительная. И был еще один, на мой взгляд, большой плюс – в купе не было детей. Вместе со мной ехали молодая супружеская пара и гражданин приятной наружности, лет двадцати с небольшим.

Разместив вещи в ящике под постелью, я уютно расположилась на нижней полке с журнальчиком в руках.

Мы обменялись мнениями по поводу погоды, инфляции, политики и прочей дребедени.

Когда темы были исчерпаны, я, прикрыв лицо журналом, задремала.

Тут вошла в купе проводница и стала забирать у пассажиров билеты. Я достала сумочку, отдала свой. Она пометила где-то у себя, что еду до Тарасова.

Потом принесли чай. Мне вновь пришлось поднимать этот чертов топчан и доставать сумочку. Мне это дело как-то поднадоело, и я сунула ее под подушку.

Чаепитие прошло тоже за милой беседой. За окном уже было темно. Колеса, постукивая, отмеривали километр за километром.

И тут вдруг объявился тот самый Жорик, который помогал мне собирать купюры на перроне.

– Салют! Скучаем? – Он весело улыбался. В руках у сына знойного юга были две бутылки коньяку.

Мы поприветствовали его кивком, продолжая мирный разговор.

– Погрэться нэ пустите?

Меня не слишком вдохновляло присутствие лишнего человека, и я съязвила:

– А что, у вас купе-рефрижератор?

Его мое замечание нисколько не смутило:

– Нэт. Жена моя дрыхнэт.