Загнанная в угол

Скорее всего она за мной следила. Звонила днем, я не брала трубку, спала. Потом она караулила поблизости от моих окон и ждала, когда загорится свет. Это наверняка. Потом позвонила из соседнего автомата и, не дав мне опомниться, забрала кассету. Все ясно и просто! Так, минуточку, но ведь Тимофеевская сказала, что ее направила ко мне Лунина.

Не обращая внимания на то, что было уже начало двенадцатого ночи, я кинулась к телефону. Номер Кати и Олега Луниных я помнила до сих пор наизусть, такое не забывается.

– Алло, – услышала я сонный женский голос после продолжительных гудков.

– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Извините, что так поздно. Катя, это ты?

– Да, это я, – последовал ответ.

– Ой, Катя! – обрадовалась я. – Это Татьяна Иванова, помнишь еще?

– Таня? Конечно, помню, – уже более оживленно отозвалась Лунина.

– Катюша, у меня к тебе будет один вопрос.

– Да, конечно.

– Ты рекомендовала меня Елизавете Андреевне Тимофеевской?

– Кому? – услышала я удивленный голос на том конце провода, но все-таки решила повторить:

– Тимофеевская Елизавета Андреевна.

Ваша дальняя родственница.

– Нет, Танюш, ты что-то путаешь. У нас нет ни родственников, ни знакомых с такой фамилией.

– Ну что ж, извини еще раз, что так поздно. Спокойной ночи.

– Да ничего. А что...

У меня не было настроения что-либо ей объяснять, и я повесила трубку. В ее ответе, честно признаться, я и не сомневалась. Итак, я стала соучастницей шантажа. Вот что значит долго не заниматься своей работой. Расслабилась! Ладно, продолжаем рассуждения.

Значит, Тимофеевская, нет, скорее всего лже-Тимофеевская, для того, чтобы усыпить мою бдительность, прикрылась именем моих знакомых, о которых наверняка либо читала в газетах, дело-то было нашумевшее, либо от кого-то слышала. Она каким-то образом узнала о гомосексуальных связях Вениамина Михайловича и решила на этом подзаработать. Так, стоп! А ключ у нее откуда? И, кстати, о ключе, ведь я забыла его отдать ей. И она не спросила. Отлично! Еще одна незадача.

Я кинулась в комнату, где лежали мои джинсы, и вытряхнула прямо на пол связку ключей от квартиры Тимофеевского. Жалобно звякнув, они упали мне под ноги. Я подняла их и положила на видном месте. «А может, я сама себя накручиваю? – подумала я. – Может, она завтра вспомнит о ключах и придет за ними?» Надежда была слабой, но она умирает последней, и я немного успокоилась.

– Хватит! – вслух сказала я сама себе. – Утро вечера мудренее, а сейчас пора бы и отдохнуть.