Я стою миллионы

Луковицы я освободила от шелухи, разрезала пополам, высыпала на обжаренное мясо и залила кипятком так, чтобы ни один кусочек не выглядывал из-под воды. После этого мне оставалось плотно закрыть все это крышкой и, убавив огонь до минимального, ждать.

Можно, конечно, добавить минут за пять до готовности лаврушки и специй, но я этого не делала.

Производимые мной на кухне манипуляции не мешали мне, однако, анализировать навалившуюся на меня как снежный ком лавину информации.

Бронштейн, видимо, задним числом понял, что, познакомив Эрика с Дроздовым, он сделал ошибку в том плане, что получаемые неучтенные деньги волей-неволей ему приходится делить и с Эриком, и с Джоном.

На Западе комиссионные за такого рода сделки составляют обычно один-два процента, в России же – от десяти. Учитывая суммы, названные Джоном Горбински, необлагаемая налогом прибыль может составлять от двадцати до пятидесяти, а то и больше тысяч долларов за одну сделку.

Даже по западным меркам неплохие деньги! Тем более что стоило Эрику указать Бронштейну на дверь, скорее всего с ним не стали бы сотрудничать и другие торговцы недвижимостью.

Мог ли Бронштейн пойти в этом случае на убийство? Ответ напрашивался сам собой, тем более что у Бронштейна остались здесь знакомые, которые могли вывести его на киллера.

У Дроздова видимых причин желать смерти Эрика не было, хотя и его нельзя сбрасывать со счетов. Может, стоит прослушать его квартиру? «Жучков» установить недолго, и аппаратура необходимая у меня есть.

Жена Эрика.

Получается, что даже отец не знает, что они были женаты. К чему такая скрытность? Или старший Горбински знает, но скрыл это от меня? В любом случае следует ознакомиться с завещанием Эрика и брачным контрактом.

Отец сам сказал, что с финансовой точки зрения ему выгодна смерть Эрика. В этом случае они с Бронштейном делят его долю в фирме. Но он все-таки отец! И притом дела у них идут в гору. Или нет? Надо бы выяснить экономическое состояние их фирмы.

Почему же все-таки этот гад не сказал мне, что он женат? Звонил! Приглашал в Париж! У меня даже виза в Америку открыта.

Может быть, собирался разводиться? Разводиться? Так, погоди, а что в этом случае потеряла бы жена? Черт! Опять-таки это я могу узнать только из брачного контракта или от адвоката Эрика.

Но, может быть, разгадка здесь, в России? Дерьмо! Слишком много вопросов. Шесть часов. Ну уж на один, самый главный вопрос – кто? – я получу сейчас ответ, а после можно будет доискаться и до причины.